Я была с Брианной перед тем, как… Не помню, что случилось, но теперь меня мучает вопрос, что с ней.
Судя по всему, вокруг меня есть люди, и я хотела бы спросить кого-нибудь о Бри, но не могу произнести ни звука.
Меня окутывает тьма. Мое тело тяжелеет. Словно я пыталась вернуться назад, но откуда?
Мне приходят на ум все те разговоры о смерти и как она ощущается. Один отцовский приятель однажды мне рассказывал, как он впал в кому после аварии и видел рай. В этом состоянии он вроде ничего не помнил о своей земной жизни и парил, не ощущая ни собственного веса, ни времени, пространства.
Он также сказал, что для него того путешествие длилось целую вечность. Оно началось под землей, в темном месте, похожем на мое нынешнее, а затем он вознесся куда-то в вышину и попал в освещенное ослепительным светом место, в котором, чуть погодя, появились и цвета: множество ярких цветов и любого оттенка, который только существует в природе.
Я тоже скоро попаду туда?
Я в коме и проснусь или уже мертва?
Меня охватывает ощущение беспомощности. Я застряла в этом лимбе и не знаю, как из него вырваться.
В моей голове появляются путаные мысли, обрывки какого-то разговора, и я даже не уверена, что он и правда состоялся, и не могу вспомнить, с кем я его вела.
– Останься со мной, Нектаринка.
– Боже, это полностью моя вина. Я не должен был оставлять тебя одну.
Дез…
Мне хотелось закричать ему, что хочу остаться с ним навсегда и что только он видел мои самые чудесные улыбки, которые значат куда больше, чем все его мучительные паранойи.
Я пытаюсь поднять руку, чтобы коснуться его лица, но пикающие сигналы становятся все ближе и громче.
Я ощущаю, что вокруг меня начинается какая-то суета. Сквозь тяжелые веки я вижу свет, затем наваливается ощущение тяжести, будто пластмассовое, которое течет вниз по горлу. Я чувствую, как задыхаюсь, и это ужасно. Я пытаюсь сопротивляться, мое тело не реагирует ни на одну команду, однако все чувствует.
Задыхаюсь. Я не умерла, но в это мгновение висела на волосок от смерти.
23. Дезмонд
23. Дезмонд Мое сердце бешено пульсирует, оно как камень, который пытается пробить мне грудь.
Я проскальзываю внутрь больницы вслед за медиками и замечаю за своей спиной ребят. Я слышу их взбудораженные шаги, но ни разу не оборачиваюсь в их сторону.
Случайно я натыкаюсь на пустую каталку, и медсестра, которая везет ее, бросает на меня злобный взгляд.
Да пошла она! Я вне себя.
Другая сотрудница больницы указывает мне, чтобы я отправлялся в зал ожидания.
– Мистер, вы должны остаться там. Теперь не мешайте работать врачам.
В ответ я молчу, но, послав к черту все свои хорошие манеры, рвусь туда, куда только что повезли Анаис.
– Мистер, стойте! – кричит мне вслед медсестра. Ни за что!
Но она успевает заслонить мне проход до того, как я едва не ворвался в помещение «Скорой помощи».
– Я же вам сказала, чтобы вы им не мешали. Вы ее родственник?
Я уже собираюсь ей сказать, что Анаис – моя жена, потому что именно ею и считаю свою Нектаринку с того самого момента, когда мы сделали татуировки колец на пальцах, но Томпсон меня перебивает: