– Она его девушка.
Медсестра кивает, а затем заглядывает в палату.
– Если вы продолжите в том же духе, вас отсюда выгонят. Будьте благоразумны, и я буду оповещать вас об изменениях каждые полчаса.
– Каждые полчаса? – Я повышаю голос, но отчаяние превращает меня в грубияна.
Кто-то дотрагивается до моей спины. Сочувствующий взгляд Брейдена сейчас будто удар в живот со всего маха, возвращающий меня к реальности.
– Дез, ты тут ничем не можешь помочь. Нам остается лишь сесть и ждать.
– Насколько все плохо? – словно в трансе спрашиваю я у больничной медсестры.
– Больше ничего вам не могу сказать. Я не знаю, что случилось с вашей девушкой и почему ее привезли. Дайте врачам сделать свою работу, а я попозже схожу и узнаю у них, как обстоят дела.
Сдаюсь. Я ничего не могу сделать, и это бессилие только усиливает мое отчаяние. Мне кажется абсурдным сидеть здесь, а не быть рядом с Анаис, и все мои конечности дрожат, силясь не сотворить какую-нибудь глупость.
Зал ожидания не очень большой, с неудобными креслами и пожелтевшими от времени стенами. Все здесь кажется мне мрачным, будто печальное предзнаменование, готовое обрушиться на меня.
Мне знакомы любые типы наркотиков, и тот ублюдок, скорее всего, дал ей огромную дозу, чтобы заставить Анаис моментально потерять контроль.
А еще это падение, страшный хруст ее головы о барную стойку…
Я не могу спокойно сидеть, мои ноги дергаются, и я беспокойно шаркаю ими. Мое сердце будто тоже дрожит, и, возможно, так оно и есть.
– Ваши родители, – шепчу я Еве, которая сидит, прижавшись к Эйбелю. Фейт с Брианной, рыдая, обнимают друг друга. Все мы встревожены не на шутку.
Я сам нахожусь в жалком смущении. Не знаю, что делать, как реагировать. Меня сковывает страх, отчего мой разум теряет ясность.
– Фейт им позвонила. Они беспокоятся лишь за Анаис, – сообщает мне Брэд.
Не знаю, сколько времени прошло, потому что для меня оно словно остановилось. Медсестра подходила ко мне лишь раз, чтобы сообщить, что состояние Анаис кажется стабильным, и врачи за ним наблюдают. Нам еще нельзя ее увидеть, и когда сотрудница больницы понимает, что я снова выхожу из себя, то снова повторяет, что будет сообщать мне новости каждые полчаса, однако мне уже мало этого глупого обещания. Черт, я хочу увидеть ее! Я хочу увидеть ее улыбку, увидеть ее строгое выражение лица, словно у молодой учительницы, с которым она иногда на меня смотрит, и тот провоцирующий взгляд, которым она меня жалит.
Я замечаю Люка, только когда он приседает на корточки прямо передо мной, чтобы подбодрить меня, и тогда я сдаюсь и начинаю рыдать. Потому что каждое его слово, каждый сочувствующий хлопок по спине или ласковый взгляд равносилен удару ножом прямо в грудь. Все вокруг словно беспомощно замерли, осознавая всю тяжесть ситуации, убежденные, что все закончится наихудшим образом.
Я молюсь. Прошу у Бога, чтобы он оставил Анаис со мной, чтобы мы жили вместе той жизнью, которую планировали.
Я хочу видеть, как она улыбается и смотрит на меня, как это делает всегда, как если бы я был единственным человеком во всем мире, потому что она – единственная для меня. Я хочу видеть, как она состарится рядом со мной, и я буду по-прежнему шептать ей, что люблю ее и что, если перерождение и правда существует, моя душа забудет всех и вся, кроме нее одной, и продолжит искать ее даже в другой жизни.