Нотариус тяжело вздохнул и разжал пальцы. Я придвинул к себе его священный документ и принялся листать, водя пальцем по строчкам, заполненным разборчивым каллиграфическим почерком.
Хм.
— Судя по записям, этот Мазурин — ваш самый частый клиент, — сказал я. — Больше тридцати записей… Заемы, подряды, поставки. Как выглядит этот человек?
— Я… Послушайте, юноша, пожалейте моих детей… — заныл нотариус.
— Если вы просто ответите на мои вопросы, с вашими детьми все будет в порядке, — сказал я. — И в отличие от предыдущего посетителя, я не требую от вас нарушения закона.
— Разглашение… — замямлил он.
— Взятка и подлог, — напомнил я. — Как выглядит Мазурин? Кто это такой?
— Я… Я понятия не имею, — признался Кутяпов. — Все документы составляли его доверенные лица.
— Но здесь это не отражено, — я похлопал рукой по регистрационному журналу.
— Послушайте, я человек маленький… — снова заныл Кутяпов.
Я покачал головой. Как такой человек вообще умудрился стать нотариусом? Жалкий неуверенный человечек.
Но тут я перехватил его взгляд. И он не был ни чересчур напуганным, ни затравленным, ни беспомощным.
Ах вот оно что!
Это вовсе не зашуганность. Это стиль такой. Отточенный, артистичный.
Очень удобно таким вот виноватым тоном вымогать взятки.
— Давайте ближе к делу, — остановил я его поток жалоб. — Вы ни разу не видели самого Мазурина в лицо?
— Ни разу, — помявшись, подтвердил нотариус.
Я снова опустил глаза в книгу.
Пролистал ее. Первая запись с Мазуриным появилась в феврале прошлого года. А до этого не было ни единой.
— И откуда он взялся, вы тоже не знаете? — спросил я.
Кутяпов покачал головой.
Врет?
Уверенным в нем быть нельзя. Записи его тоже явно не образец правды. Однако какую-то информацию они все же содержат.
Например, можно с уверенностью утверждать, что Мазурин этот появился в Заволжске примерно год назад…
— Надеюсь, вы понимаете, что в наших интересах не выносить подробности нашего разговора за пределы этой комнаты, — я улыбнулся и подмигнул.
И вот тут, кажется, Кутепова все-таки проняло. Он побледнел, снова схватил свою книгу, захлопнул ее и прижал к себе. А вот глаза стали злыми, холодными и колючими.
— Ты пожалеешь, мелкий мерзавец… — едва слышно, почти одними губами прошептал он. Но достаточно громко, чтобы я услышал.
— Вы что-то сказали? — я приподнял бровь.
— Нет-нет, ничего, — нотариус снова натянул маску жалкого и во всем виноватого человечка.
На самом деле его книга еще кое-что мне дала, только я не стал никаким намеком показывать это в разговоре. Там имелась одна запись, о какой-то туманной поставке в мастерскую портного Миллера. Нет гарантии, что этот Кутепов тут же не побежит жаловаться своим приятелям-мошенникам на обнаглевшего юнца. Незачем наводить их на хорошего человека…
Дождь припустил с новой силой, так что по улице пришлось перемещаться перебежками. Это было неприятно с одной стороны — пальто это было только условно непромокаемым. По шву оно пропускало воду, и я уже чувствовал затылком ледяные струйки. Но что было хорошо, так это то, что погода почти всех разогнала по домам.