Послезнание позволяло ударить по установленному порядку, словно ломом по часовому механизму. Оно давало возможность остановить знакомое несчастье, однако дальнейшее скрывалось за плотной завесой. Спасённый командир мог проиграть другую баталию. Уцелевший полк рисковал погибнуть в следующей кампании. Предотвращённое поражение меняло последующие союзы, людские решения, семейные судьбы. Стоило вынуть одну шестерёнку, и весь огромный механизм начинал отсчитывать иное время.
С неожиданной ясностью Александр понял: главная угроза исходила также от него самого. Эта мысль ледяной ладонью стиснула сердце. Комната качнулась. По виску прокатилась горячая боль, под свежей повязкой влажно запульсировала рана.
— Вы побледнели, поручик, — произнёс Бенкендорф.
Его спокойный голос заставил Александра вернуться в душную горницу. Берестов обнаружил, что до судороги сжимает край табурета. Он медленно разжал пальцы, выпрямил спину и выдержал внимательный взгляд полковника.
— Прошу простить, Александр Христофорович. Мне представилось, сколько бед способен причинить один решительный человек, если ему заранее известны уязвимые места государства.
Канкрин повернул голову.
Серые генеральские глаза встретились со взглядом молодого офицера. В их глубине мелькнуло настороженное любопытство. Так опытный следователь замечает едва различимую царапину на замке и понимает, что ключом пользовался посторонний.
— Заранее известны? — переспросил он.
Одно лишнее слово сорвалось слишком легко.
Берестов ощутил ошибку с той же мучительной отчётливостью, с какой всадник чувствует под копытом лошади болотистую почву. Снаружи всё оставалось прежним. Внутреннее равновесие уже нарушилось.
— Я выбрал неточное выражение, ваше превосходительство. Имел в виду положение, при котором неприятель заблаговременно узнаёт наши слабые стороны.
Канкрин подался назад и положил сухие ладони на резной набалдашник дорожной трости.
— Допустим, неприятель осведомлён о шатком доверии к бумажным деньгам. Предположим также, что в его распоряжении имеются добротная бумага, умелые резчики и исправные печатные станки. Какое средство позволит сорвать подобный замысел?
Тон генерала почти не изменился. Александр всё же понял: началось испытание. Каждая последующая фраза ляжет на невидимую чашу весов личной судьбы поручика.
Он перевёл взгляд на разложенные купюры.
— Крупные достоинства удобны для армейского снабжения и расчётов с казёнными поставщиками, — заговорил Берестов осторожно. — В повседневной торговле сторублёвая бумага вызывает затруднение. Деревенский хозяин, мелкий лавочник либо содержатель постоялого двора редко держит достаточную сдачу. Следовательно, такие листы потребуется разменивать через маркитантов, обозных перекупщиков, подрядных приказчиков и прочий люд, который кормится возле движущихся колонн. Через этих посредников фальшивки попадут к продавцам фуража, владельцам подвод, скотопромышленникам и хлебным торговцам.
— Следовательно? — негромко отозвался Бенкендорф.
В коротком вопросе прозвучал острый скепсис.