Глава 1 (81)
Бумага лежала у Пересветова.
Морозов прочёл её стоя, не снимая пальто, и прочёл дважды.
Департамент полиции уведомлял московское сыскное отделение, что чиновник для поручений Морозов А. П., ввиду его опытности по розыскной части, прикомандировывается к следственной части при штабе Московского военного округа для участия в производстве дознаний по делам о шпионстве и способствовании неприятелю.
Срок прикомандирования — до особого распоряжения.
С сохранением должности и содержания по сыскному отделению.
— Ну-с, — сказал Пересветов. — Поздравлять или соболезновать?
Морозов положил бумагу.
— Аркадий Ильич, кто это устроил?
— Не я, — сказал начальник отделения. — Это первое, что я выяснил, и выяснил в тот же день. Запрос шёл не через градоначальство и не через нас. Он шёл из Петрограда прямо в штаб округа, а нас уведомили.
— Кем подписан?
— За директора департамента, — сказал Пересветов. — То есть никем.
Он снял очки.
— Александр Петрович. Я двадцать девять лет служу и в таких вещах разбираюсь. Вас не наградили и не наказали. Вас переставили.
— Куда?
— Туда, где вы будете на виду, — сказал он. — Следственная часть при штабе округа — это, милостивый государь, не сыск. Это место, где всякая ваша бумага ложится под шесть пар глаз, из которых две — жандармские, а две — военные.
Он помолчал.
— И вот вам моё чтение, а вы уж думайте сами. У вас в департаменте лежит дело о проверке вашей личности, отложенное впредь до особого распоряжения. Проверку эту продолжать в военное время неудобно: людей нет, дела важнее. А вот приставить человека к работе, где он всякий день у всех на глазах, и посмотреть, — это удобно и ничего не стоит.
Морозов молчал.
Он думал ровно то же самое и всю дорогу от вокзала думал именно об этом.
— Я обязан явиться?
— Обязаны, — сказал Пересветов. — Завтра, к десяти. И, Александр Петрович… — Он придвинул к себе бумаги и заговорил другим тоном, деловым. — Я вам скажу, как я это устроил со своей стороны, чтобы вы знали.
— Слушаю.
— Стол ваш я за вами оставил. Бекетов ведёт бумаги, Гвоздёв ходит. Дела вам буду отдавать по-прежнему, и вы будете вести их вечерами и по воскресеньям, как сумеете. — Он поднял глаза. — И это не оттого, что я вас не отпускаю. Это оттого, что человеку, которого куда-нибудь переставили, нужно, чтобы у него оставалось место, куда вернуться.
Вечером того же дня Морозов зашёл к Бекетову и рассказал.
Аполлинарий Львович выслушал и сделал то, что делал всегда: посмотрел на дело со стороны бумаги.
— Александр Петрович, я вам скажу одну вещь, и вы её обдумайте. Прикомандирование — вещь обратимая. Вас откомандировали к военным, вас могут откомандировать и обратно.
— И что?
— А то, что покуда вы там, вы состоите в двух ведомствах сразу, — сказал Бекетов. — И это, при всей неприятности, даёт вам одно преимущество, какого нет ни у кого в этом городе.
— Какое?
— Вы можете писать бумаги по одному ведомству о том, что узнали по другому, — сказал он. — Военные не читают наших дел, а мы не читаем военных. Между этими двумя ведомствами, Александр Петрович, лежит щель, и вы в ней сейчас стоите.