Смех прокатился по пространству между мирами.
«Правда редко бывает тем, чего мы ждём. Правда режет глубже любой лжи. Но ты призвала меня кровью и отчаянием, и я отвечу».
Долгая пауза, наполненная весом столетий. А потом — громкий, окончательный щелчок.
Мир разлетелся на осколки, боль стала абсолютной. Последняя мысль перед темнотой:
Я ошиблась.
Боги, я так страшно ошиблась, но тьма и забвение пришли раньше моего раскаяния.
Глава 3
Сознание возвращалось неохотно, будто душа пыталась выбраться из колодца, вырытого в промёрзшей земле. Каждое движение давалось с трудом, каждый вдох требовал усилий, о которых прежде не приходилось задумываться.
Боль встретила меня на пороге пробуждения.
Тупая, всепроникающая, точно каждая клетка тела помнила то, через что прошла, и теперь оплакивала утраченное. Мышцы ныли протяжно, как натянутые струны после долгой игры. Кости ломило изнутри, будто мороз пробрался под кожу и теперь не желал уходить.
За болью пришла тошнота, накрывшая волной, что не оставила выбора.
Я перевернулась на бок, движение вышло неуклюжим, как если бы тело забыло, как повиноваться воле, и меня вырвало прямо в грязь, что холодно липла к телу.
Противно, унизительно, но отступать было некуда.
Дождь лился не переставая — монотонный, беспощадный, превращающий мир в размытую акварель, где границы между землёй и небом стирались до неразличимости. Капли барабанили по листве, по моим плечам, по чему-то ещё — по ткани, что была мне незнакома, по коже, что пахла не так, как должна была пахнуть моя кожа.
Чужой запах.
Мужской.
Мысль пришла издалека, неясная, но настойчивая, требующая внимания.
Что-то изменилось. Что-то пошло не так. Мир сдвинулся с привычной оси, и теперь всё — абсолютно всё — ощущалось неправильным.
Я заставила себя подняться. Неспешно, преодолевая сопротивление непослушного тела, встала на четвереньки. Руки уперлись в грязь, и я замерла, глядя на них.
Широкие ладони. Длинные пальцы с чётко очерченными костяшками и нанизанными на них кольцами. Загорелая кожа, покрытая тонкой паутинкой белых шрамов.
Не мои руки.
Я подняла одну перед лицом, заставила пальцы согнуться, разогнуться. Они слушались, но ощущения были непривычными — будто я управляла марионеткой, чьи верёвки привязаны не к тем суставам.
Сердце забилось чаще, глухо отдаваясь в висках.
Нет. Это невозможно. Галлюцинация. Последствия магического удара.
Я дышала, пыталась успокоиться, но воздух входил в лёгкие как-то не так. Грудная клетка расширялась сильнее, чем я привыкла. Объём был больше.
И запах.
Мир вдруг стал невероятно насыщенным. Воздух пах дождём, мокрой землёй, прелыми листьями, но каждый аромат был ярче, отчётливее, точно кто-то усилил все ощущения в десятки раз. Я различала вещи, что прежде были недоступны. След зверя на коре дерева, медь крови на ветру, даже тепло живого тела в нескольких десятках шагов.
Паника кольнула под рёбра тонкой иглой. Я подняла голову, заставила размытый взгляд сфокусироваться, и в нескольких шагах от меня, у самого края поляны, в грязи увидела маленькую, хрупкую фигуру.