Боги, я очень надеюсь, что этот «взрыв» никак не связан со мной. Или с Кайрой. Или с ее могущественным мужем.
21.2
— Увы, уважаемые леди, — я развела руками с самым искренним сожалением, на которое была способна, — в связи с некоторыми трагическими обстоятельствами, я не могу раскрыть вам тайны монастырского искусства плетения кружев. Это было бы неуважением к памяти ушедших сестер. Разве что… могу предложить как-нибудь устроить выставку созданных мною работ.
Идея пришла внезапно, но показалась блестящей. В шкатулках Кайры хранились настоящие шедевры — тончайшие, как паутина, узоры, которые смело могли считаться произведениями искусства. Глупая девочка, почему она не прихватила их с собой, когда собиралась бежать? Кружева ведь почти ничего не весят, а стоят целое состояние.
— Выставка с возможностью приобрести что-то? — тут же деловито уточнила одна из юных леди, чьи глаза загорелись азартом. — Что-нибудь, чтобы украсить бальное платье? Незамужним ведь так нужно выделиться, чтобы стать бриллиантом сезона!
— Конечно, — с готовностью кивнула я, радуясь сразу двум вещам: возможности заработать и изящно уйти от неудобной темы. У меня есть полное право не раскрывать свои профессиональные секреты, не так ли? Зато я могу поделиться другими, не менее полезными. — А пока, в ожидании выставки, я бы хотела показать вам, как создавать одно косметическое новшество. Мой супруг, герцог, был в восторге от этого мыла.
— В самом деле? — протянула баронесса Амалия де Фарклейн, и ее голос, словно ледяной кинжал, пронзил теплую атмосферу гостиной. — А ходят слухи, что его светлости, напротив, не слишком нравится то, что вы делаете.
В комнате повисла звенящая, оглушительная тишина. Упади сейчас иголка на ковер, и ее звон показался бы громом. Если ее намеки насчет свекрови были просто невинным выпадом, то это — прямое, публичное оскорбление. Десятки пар глаз уставились на меня в ожидании ответа.
Что ж, пора показать зубы. Пора дать понять, что я не собираюсь позволять так с собой обращаться.
— Полагаю, источник этих слухов тот же, что поведал вам и о моих «непростых» отношениях со свекровью? — мой голос прозвучал холодно и ровно.
— Да, — твердо заявила баронесса, высокомерно вскинув подбородок. — И вряд ли вы сможете это опровергнуть. Думаю, вам недолго осталось носить титул герцогини. Я слышала, что вы в таком отчаянии пытались произвести впечатление на его светлость, что даже попытались сбежать. В ходе неудачного побега вы получили травму головы и потеряли память, поэтому и не можете теперь вспомнить простейшую технику плетения. А сейчас вы просто отчаянно пытаетесь сохранить лицо.
Женщины вокруг зашептались, как потревоженный улей. Это был удар ниже пояса. Точный и жестокий.
— Баронесса Амалия… напомните, пожалуйста, как там дальше? — я намеренно сделала вид, что забыла ее полное имя, демонстрируя пропасть между нашими статусами. Я не безродная девчонка, которая находится здесь временно и из милости. Я — герцогиня.
— Де Фарклейн, — процедила она сквозь зубы. — Я происхожу из славного и древнего рода, который никогда не пятнал себя бастардами.