Прячу взгляд:
— Нет, конечно, — прочищаю горло и поднимаюсь из-за стола. — В общем спасибо за завтрак. Было действительно вкусно. И я правда выспалась, — ставлю посуду в раковину, игнорируя стоящего у плиты Руслана, раздражающе пристально наблюдающего за мной. — Так что ты можешь ехать по своим делам. Дальше я справлюсь сама.
— Вась, опять? — цокает он недовольно. — Мне казалось я ясно все объяснил…
— Ты ясно объяснил, Руслан, — перебиваю его и вынужденно поднимаю на него глаза, хоть мне и неловко когда он так близко. — Я говорю, что в порядке и не нуждаюсь в постоянном наблюдении. Но если ты действительно беспокоишься о нас… — осекаюсь на этих словах, потому что они кажутся мне какими-то слишком… самонадеянными что ли.
Где Руслан и где мы с Даней? И даже если бы он знал, что сын его, то не факт, что заинтересовался бы. Его ведь интересуют только бабы и бабки.
Все. В этом весь Руслан.
Так с чего бы ему беспокоиться о нас с сыном?
— В общем, — мнусь, беспокойно теребя край своей длинной футболки, и опять взгляд поднять не могу. Слишком сложно мне удерживать постоянный зрительный контакт с этим мужчиной, — если тебе будет интересно как мы, то ты можешь зайти вечером и проверить.
Он так близко, что я даже чувствую его запах. От него и правда немного пахнет табаком, даже несмотря на то, что он снял пропахшую рубашку.
Но есть у него еще какой-то неуловимо ЕГО запах.
У меня от него голова кружится.
А еще я как пчела в меду в него каждый раз влипаю и уже выбраться своими силами не способна.
Может это какой-то мажорский парфюм с наркотой, вызывающей зависимость? Тогда я бы хотела себе такого капельку. Не может же этот дикарь от природы так дурманяще пахнуть.
— Что бы ты хотела съесть на ужин, Василёк? — горячие пальцы вдруг касаются моего виска, и будто в этом есть острая необходимость убирают локон моих волос за ухо.
Поднимаю удивленный взгляд на Руслана.
Он сейчас выглядит так… странно. Слегка хмурится. А взгляд липнет к моим губам, из-за чего у меня в лицо жар бросается.
Должно быть он попросту все еще пьян. Видимо из-за того, что толком не спал и протрезветь-то не успел совсем. Вот и ведет себя так бесцеремонно.
И смотрит…
Этот его взгляд что-то мне напоминает. И в тот раз это закончилось плохо для нас обоих…
Но я ведь пчела. И выбраться самостоятельно никак не могу.
— Т-ты ведь сказал-л, что бульона наварил-л, — заикаюсь и едва заметно отступаю назад. — Вот его и поем.
— Неправильный ответ, Вась, — лениво отвечает он, почему-то шагая вслед за мной, не позволяя мне увеличить дистанцию между нами. — Этот бульон ты будешь пить в течении дня, чтобы увеличить приток молока. А поесть придется что-то посерьезнее.
Складываю руки на груди, смущаясь его заботой о моем молоке:
— Тебя мой приток вообще волновать не должен, — фыркаю защищаясь.
— Уверенна? — он меня в ловушку загоняет.
И физически, потому что я упираюсь задницей в край столешницы, и понимаю, что дальше пятиться больше некуда.
И морально, потому что вопрос из его уст до предела странный.
Дышу тяжело, и разглядываю этого дикаря нетрезвого, пытаясь понять, какого черта он имеет в виду: