Ну пиздец. И поди теперь оправдайся перед этой колючей девицей.
— Вась, я все объясню, — начинаю было я.
— Не нужны мне твои объяснения, — перебивает зло. — Спасибо, что не даете мне забыть, почему я больше не желаю связываться с вашей семейкой! Один краше другого. Предавать, врать, угрожать — очень в стиле Метельских.
Она все прикрыться пытается. Воду выключает и тянется за полотенцем, что на стенке рядом со мной.
Но я перехватываю ее руку и притягиваю Васю к себе голую:
— Ну чего ты завелась-то из-за такого пустяка? — сгребаю ее в охапку, не намереваясь отпускать, пока не разберемся. — Я же никому не навредил еще даже. Подумаешь сирену врубил…
— Подумаешь — не скажешь! — рычит она мне в лицо. — Да ты хоть на секунду представил, что я испытала, пока стояла там в подъезде с ребенком, слушая сирену и от страха не соображая как выбраться?! Нет! Потому что тебе плевать на меня, как и всей твоей семье!
— Мне не плевать, — одергиваю ее. — И моя семья тут не при чем. Есть только ты и я. И Даня еще. Всё. Остальные не имеют к нам отношения.
— Ну конечно! — выплевывает ядовито.
Предпринимает попытку вырваться из моих рук, но я не отпускаю.
От ее щеки отлепляется мокрая прядь волос, и я вдруг замечаю на ее скуле проступающий синяк.
Ловлю Васю за подбородок, не позволяя больше вертеться:
— Это еще что такое? — вглядываюсь подозрительно.
— Не твое дело! — шипит она обиженно.
Меня от бешенства аж распирает, стоит представить, что кто-то посмел обидеть ее:
— Вася, отвечай, — приказываю строго, слегка встряхивая ее.
А она губки поджимает, будто расплакаться готова. И я тут же смягчаюсь:
— Ну, что случилось, Василёк? — говорю непривычно ласково. — Расскажи мне. Клянусь я все исправлю. Всех накажу. Если надо прикопаю где-нибудь.
Взгляд опускает и носом шмыгает:
— Не прикопаешь, — вздыхает устало.
— Почему?
Еще один тяжелый вздох и снова глаза в глаза мне поднимает:
— Потому что я сама ударилась, Руслан, — твердо говорит она. — Вот и все.
Вижу, что врет. Однако идей откуда взялся синяк пока нет. Но я выясню…
Вася будто с силами собирается. Глубокий вдох, как перед прыжком с обрыва. И выдает:
— Спасибо тебе за помощь, Руслан. Правда, — неожиданно говорит она.
И я уже понимаю, что за этим стоит.
Поблагодарила, и сейчас выгонять опять начнет. Неугомонная девчонка.
Вполне оправдывая мои ожидания она продолжает:
— Я честно дальше справлюсь сама. Ты очень помог нам. Но на этом все, — решительно отрезает она. — Спасибо тебе за еду, и заботу. Я так выспалась за эти две ночи, как уже несколько месяцев не могла. Спасибо за то, что позаботился о Дане. И обо… мне, — тут вдруг густо краснеет.
Интересно, что она называет заботой о ней, что так смутилась? Уж не оральный ли секс?
Неужто понравилось ей. Хотя очевидно ведь, что понравилось. Иначе бы не кончила.
Выходит доставить ей удовольствие — тоже своего рода забота?
— Я бы хотел и дальше заботится о тебе, — хриплю я, стискивая хрупкую фигурку в своих грубых руках.
— Не надо, Руслан, — судорожно выдыхает она. — Я честно очень благодарна тебе. Но если ты правда хочешь позаботится, то лучше больше не приближайся, — она все это время упирает ладони мне в грудь, будто надеется, что если приложит достаточно усилий, то я отпущу ее.