И целовать… долго и много…
Говорю же, отравила меня, зараза. Ни о чем больше думать не могу, кроме ее губ сладких…
— На лестницу же, — ревет Вася, выдергивая меня из фантазий. — Я подергала ручку, а она ни в какую!
— Тише-тише, — осторожно забираю у нее малого и ручку ее дрожащую ловлю, переплетая наши пальцы: — Щас разберемся, малыш, — как-то по инерции целую ее запястье и увлекаю Васю за собой к лестнице.
Ну вот, блядь. Напугал ее, долбоеб.
Если узнает, что это я устроил, в очередной раз убедится, что я мудак.
Ну…
Значит надо сделать так, чтобы она не узнала.
— А ты зачем пришел? — будто только сейчас доходит до нее. — Пожар ведь.
— Да какой там пожар? — отмахиваюсь я. — Так, может у кого картоха на плите сгорела и потому сигналка сработала. Так что не паникуй.
Отпускаю ее руку, только чтобы открыть перед ней дверь на лестницу.
Ручка поддается. Однако успеваю заметить, что с трудом. Это для меня — здорового мужика. А для принцессы с истощением вроде Васи, это и вовсе непреодолимое препятствие выходит.
Получается, что я очень даже не зря внеплановую учебку организовал.
Страшно представить, случись в этом здании настоящий пожар. Только подумаю, что она вот так бы беспомощно плакала у лифта не в силах открыть дверь, аж в дрожь бросает.
Еще и на этаже ни души. Никого, кто мог бы помочь.
Тоже моя работа. Я весь этаж себе оставил, чтобы никаких соседей раздражающих не было. Теперь вот даже жалею. Нужно срочно вломить люлей управляющей компании, чтобы они немедленно исправили косяк. На всякий случай.
Хотя, признаться, в мои планы пока не входит возвращать Васю с ребенком обратно в эту квартиру.
Лично для себя я уже все решил.
Осталось только сделать так, чтобы и она приняла мое решение…
Глава 24. Руслан
Вниз спускаться куда легче, чем бежать наверх против течения людей, поэтому уже скоро мы оказывается в холле первого этажа.
Вася явно волнуется. По сторонам озирается:
— Надо у консьержки спросить, что случилось, — порывается она. — Раз она не выходит, значит знает…
— Не, Вась, — торможу ее, разворачивая за плечики к выходу, — давай сначала в безопасное место доберемся. А потом я Жорику велю, чтобы он узнал, что произошло, — вру бессовестно. — Так что пойдем скорее.
Прежде чем мы успеваем выйти на улицу, я осторожно стягиваю с себя пиджак, стараясь не слишком беспокоить малыша. Он-то как раз упакован надежно. А вот его мать как всегда о себе не думает.
Накидываю Васе на плечи свой пиджак:
— Так всю одежду у меня перетаскаешь, если вечно голая бегать будешь.
— Мне ведь некогда было, — будто оправдывается испуганно. — Пожар же…
— Я понял, пойдем, — как-то непривычно-естественно приобнимаю ее за талию, и мы выходим из дома.
Минуя толпу эвакуировавшихся идем прямиком к моему дому — соседней свечке, окна которой выходят аккурат на окна квартиры в которой еще десять минут назад жила моя упрямая заноза.
Но видимо я слишком жадный.
Меня больше не устраивает как маньяк подглядывать за ней издалека. Я хочу значительно ближе. Примерно как сейчас. Можно даже еще немного ближе. Чтобы наши тела соприкасались…