Король усмехнулся.
— Ты смеешь перечить королевскому слову?
Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Я — княжна, — сказала я, и голос мой звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Я признаю власть короны. Но я также мать. И я не позволю причинять боль моим детям.
Король долго смотрел на меня. Я не отводила взгляда, хотя мне было страшно. Я знала — если я сейчас отведу глаза, если покажу слабость, он сломает меня.
— Ты смелая женщина, — сказал он наконец. — Это редкость.
Он помолчал, потом кивнул.
— Хорошо. Я принимаю твои условия. Но помни — я буду следить за тобой. За твоими детьми. Если я увижу, что ты нарушаешь наш договор…
Он не договорил, но я поняла.
— Я не нарушу, — сказала я. — Я слово держу.
Король кивнул и отмахнулся.
— Можешь идти.
Я развернулась и вышла из кабинета. Ноги подкашивались, в ушах звенело. Я шла по коридору, чувствуя, как внутри всё рушится. Я только что продала будущее своих детей. Я согласилась на условия, которые сделают их пешками в игре короля.
Но я сделала это, чтобы защитить их. Чтобы дать им шанс. Чтобы Рагнар мог выжить.
Это был единственный выход.
И когда я прошла уже половину коридора, силы покинули меня. Ноги подкосились, и я упала, чувствуя, как темнота затягивает меня.
Последнее, что я помнила, — чьи-то руки, подхватившие меня, и голос, зовущий моё имя.
А потом была только пустота.
Эпилог
Десять лет пролетело как один миг.
Я шла по коридору замка, и мои шаги гулко отдавались от каменных стен. Свечи в канделябрах догорали, отбрасывая длинные тени. За окнами уже стемнело, и только редкие звёзды проглядывали сквозь тяжёлые тучи.
Остановилась у двери кабинета, прислушалась. Тишина. Только скрип пера по бумаге.
Толкнула дверь без стука и вошла.
Рагнар сидел за массивным дубовым столом, склонившись над бумагами. Свечи горели в подсвечниках, освещая его лицо — уставшее, с едва заметными морщинами у глаз. Волосы стали чуть длиннее, в них пробивалась седина, но глаза… глаза были теми же. Жёлтыми, горячими, любимыми.
Он поднял голову, увидел меня, и на его лице появилась та самая улыбка, от которой у меня до сих пор замирало сердце.
— Фрея, — сказал он, откладывая перо. — Ты не спишь?
Я проскользнула в кабинет, обошла стол. Хотела сесть на край, как делала раньше, но потеряла равновесие — живот мешал, и я едва не рухнула на него.
Он успел подхватить меня, рассмеялся. Его руки обхватили мою талию, усадили к себе на колени.
— Ты становишься всё опаснее, — сказал он, и в голосе его звучало тепло. — Я уже начинаю привыкать.
Я надула губы, хотя внутри всё пело от счастья.
— Я стала не такой соблазнительной, как раньше. Толстая, неуклюжая. Ты скоро перестанешь меня любить.
Он провёл рукой по моему животу, накрыл ладонью округлость. Наклонился, поцеловал меня.
— Я люблю тебя больше, чем в день нашей свадьбы, — сказал он. — А ещё это я виноват в твоей неуклюжести.
Я удивилась.
— Почему?
Он улыбнулся, коснулся моих губ.
— Потому, что ты снова носишь моего малыша. Ты становишься ещё прекраснее, Фрея. Каждый раз.