Сегодня мне не требовалось обещать будущей себе, что она никогда не передумает. Миро многому меня научил. Право выбора ничего не стоит без права однажды выбрать иначе. Сегодня я выбрала остаться.
Я повернулась к служащему.
— Мне нужно что-нибудь подписать? — спросила я у служащего.
— Об отказе от перехода? Не требуется, — ответил служащий. — Достаточно сказать мне, чтобы я отметил, что вы получили уведомление и пришли.
Я кивнула и еще раз посмотрела на серебристую границу.
— В моем мире есть человек, который меня ищет. Можно передать письмо, не переходя самой?
Служащий помедлил.
— Мы не доставляем сообщения на той стороне. Можете оставить у нас письмо и адрес. Если появится надежная возможность связаться, попробуем. Обещать не могу.
— Я все равно напишу.
Мне хотелось большего, но он хотя бы не утешал меня выдуманной уверенностью. Решение остаться не избавляло от боли за тех, кто ждал дома.
И пошла обратно. Бастиан ждал там, где обещал. Экипаж стоял у дороги. Возница сидел на козлах. Сам Бастиан оказался возле ограды, сложив руки на груди.
Увидев меня, Бастиан выпрямился и сделал шаг навстречу. Потом остановился, всматриваясь в лицо.
— Закрылся?
— Да.
— Вы не успели?
Вот теперь я улыбнулась.
— Успела.
Он понял и выдохнул, словно все это время сдерживал дыхание. Я сама взяла его за руку.
— Я решила остаться.
Бастиан притянул меня к себе. Мы постояли молча; впервые за вечер можно было никуда не спешить.
— Что теперь? — спросил он наконец.
Я посмотрела на дорогу к Колыбели. Завтра было назначение, работа, письма — целая жизнь, которую еще предстояло устроить.
— Теперь мне нужна новая кухня. Или хотя бы крепкий стол: семеро детей за месяц довели старый до конца.
Бастиан поднял брови.
— Осталось четверо.
Миро у Варров. Рина у брата. Лора у Марет. В Колыбели сегодня ночевали Тивен, Кай, Ася и Оли. Я посмотрела на него.
— Дай им время.
Первое «ты» прозвучало так естественно, что я заметила его только по улыбке Бастиана.
Бастиан рассмеялся открыто, не пытаясь спрятать улыбку или сделать вид, что ничего особенного не произошло.
— Уже боюсь.
— Поздно.
— Это я тоже где-то слышал.
— Привыкай.
Он помог мне сесть в экипаж. Мы поехали обратно, к воротам Колыбели.
Домой.
Эпилог. Год спустя
Через год Клеменс Раут все еще умел появляться в Колыбели именно в тот момент, когда у меня было больше всего дел.
Он указал на три страницы без подписи. На двух я действительно забыла расписаться; на третьей нужного места не было. Клеменс придвинул лист и показал, где оставить пометку.
Год назад за этим столом он объявил о закрытии Колыбели. Теперь проверял месячный отчет Свободного круга. Из приемной доносились голоса посетителей: за право увидеть детей больше не приходилось спорить месяцами.
Следующим оказалось дело нового мальчика. Он жил у нас четвертый день; ближайшую родственную ветвь нашли только вчера, и представитель еще проверял обстоятельства. Я назвала срок следующего разговора, Клеменс внес его в заметки.
В дверь постучали. Он по привычке разрешил войти раньше меня. Я хотела напомнить, чей это кабинет, но на пороге уже стояла Ася.