Увидев Клеменса, она задержалась возле двери. Раньше ушла бы и пришла позже, когда мы останемся вдвоем. Теперь дождалась, пока он отложит перо.
— Добрый день, Ася.
Она помолчала.
— Добрый.
И повернулась ко мне:
— Женя, Лора написала. Она приедет сегодня, а не завтра.
Я обрадовалась. Ася продолжила, заметно довольная новостями:
— Еще она спросила, можно ли остаться до воскресенья.
— Конечно.
— Марет тоже приедет?
— Не написала?
— Нет.
— Тогда узнаем вечером.
Ася кивнула.
— Все.
— Спасибо.
Ася ушла, а Клеменс еще некоторое время смотрел на дверь. Потом отметил, что год назад она почти не разговаривала с ним.
— Тогда вы приезжали распределять их по адресам, — сказала я.
Он не стал возражать. За последние месяцы мы несколько раз меняли порядок после его проверок, и он уже не пытался представить каждую поправку исключением.
На моей двери больше не было слова «временная». Постоянное назначение комиссия утвердила на следующий день после того, как я осталась. Клеменс голосовал за, хотя еще несколько недель предпочитал обсуждать со мной исключительно счета.
— Что с новым порядком сопровождения? — спросила я.
— Это вопрос к вашему мужу.
Слово до сих пор иногда казалось мне непривычным. Не неправильным. Просто новым. Мы с Бастианом поженились три месяца назад. Без дворца. Без королевского приема.
На свадьбе были Берта, дети и несколько близких людей. Клеменс тоже приехал и долго спорил с человеком, заполнявшим брачную запись. Я не стала вмешиваться: мне хватало того, что все собрались за одним столом.
— Бастиан вернется к вечеру, — сказала я.
— Знаю.
— Тогда зачем спрашиваете меня?
— Я не спрашивал. Вы спросили.
— Ненавижу, когда вы правы.
— За год могли привыкнуть.
— Не рассчитывайте.
Через два месяца после преобразования Колыбели корона утвердила новый порядок для нескольких нейтральных домов и создала службу сопровождения семейных решений. Бастиан участвовал в ее работе; я по привычке называла ее «службой Бастиана», хотя одному ему давно было бы не справиться.
Теперь перед знакомством назначали взрослого, который представлял интересы ребенка и разговаривал с ним отдельно. Молчаливых не заставляли отвечать немедленно: сначала давали освоиться и выясняли, как они живут и кому доверяют.
Потом проверялись родственники. Не только имущество, комнаты и отсутствие нарушений. Люди. Почему хотят принять ребенка. Что знают о нем. Чего ожидают. Что будут делать, если ожидания не совпадут с реальностью. После этого происходила встреча. Потом еще одна, если ребенок хотел. Иногда третья. Иногда десятая. И только после этого появлялся вопрос о месте проживания. Через службу Бастиана за год прошли уже несколько десятков детей. Не все истории закончились новой семьей. Раньше я бы считала это плохим результатом. Теперь знала: иногда хороший результат — вовремя понять, что люди друг другу не подходят.
Клеменс отложил бумаги: я действительно перестала слушать, пока думала о службе. Он назначил следующую проверку через месяц и поднялся.
У двери задержался.
— Новый порядок работает, Евгения.