– А шар?
– Шар, Филиппо, я не стал даже искать, когда понял, как вы близки к разгадке. Без него у вас бы ничего не вышло, и я предположил, что реликвия уже у вас. Оставалось просто его забрать, как Фестский диск. О нём, кстати, я тоже узнал из летописи. Как вы, наверное, уже догадались, он откроет нам проход, – Риццоли указал рукой на стену за спиной. – Вы же знаете, что нас там ждёт? – хитрые огоньки заплясали в глазах итальянца.
– И что же? – Смирнов замер, ожидая наконец услышать о том, что занимало его почти две недели.
– Как?! – с возмущением в голосе воскликнул Риццоли. – Ещё не сообразили?! Не может быть! Простите, Филиппо, а кто вы по профессии?
– Я писатель, но имею историческое образование.
– Историческое? Incredibile!36 И как же не сообразили?! Неужели никогда не слышали про великую и развитую цивилизацию, начавшую своё существование много тысяч лет назад? И никогда не читали про людей, неизвестно откуда появившихся на земле?! Нет, Филиппо, я в это не верю! Хоть раз, но каждый человек в этом мире слышал о них!
Глава 33. Персия. Саманидская империя. Харран. 969 год
Под ликом божественной Луны Нанны город Харран, помнивший не одно столетие, стоял на перекрёстке между реками Евфрат и Тигр, у границы древнейших культур великой Месопотамии. Храня в себе отголоски бурной истории, процветающий многолюдный оазис, известный своими храмами, астрономическими школами и торговыми путями, стал свидетелем взлётов и падений империй.
Прошло немало лет с тех пор, как окружённый золотистыми дюнами Харран был важным центром Римской империи. Здесь переплетались нити античности, сюда стремились жрецы вознести молитвы Зевсу и горели факелы в дворцах, построенных в его честь.
Но время не щадит ничего. С упадком империи в Харран пришёл другой порядок – могущественный мусульманский халифат. Город, который когда-то являлся частью римского мира, теперь находился под властью новой веры и новых правителей.
Мечети заменили храмы, незнакомый, красивый язык зазвучал повсюду, но Харран, как многие другие города, оказавшиеся в переходе эпох, смог переродиться и не потерять своего прошлого.
В глубине тихих улиц, освещённых бликами масляных ламп, слабо льющимися из узких окон каменных домов, стоял последний греческий храм, скрытый от глаз иноземных властителей. Его колонны, обветшалые, но всё ещё величественные, хранили в себе дух ушедшей эпохи. Здесь, откуда, казалось, давно ушли не только люди, но и боги, среди полумрака и пустых алтарей, прятался Эней, хранитель запретных знаний, не в силах покинуть священное место.
Он много пережил в последние годы, наблюдая, как вокруг разгорались войны, земли были охвачены борьбой за влияние, а песчаные бури поднимались, словно отражая смятение и боль в сердцах воинов. Каждый день приносил новые слухи о победах и поражениях, о предательствах и союзах, но в его храме время точно остановилось.
Эней проводил дни, обращаясь к богам, когда-то почитавшимся в этих землях. Он вспоминал о величии Греции и Рима, о философах и поэтах, о том, как их идеи вдохновляли целые поколения. Теперь в этом забытом уголке он оставался один, окружённый лишь эхом своих мыслей и шёпотом ветра, который приносил с собой звуки далёких сражений.