– Не очень, – пробормотал Гуго, делая первый глоток.
– Койка неудобная или дело в Брауне?
– И то и другое.
– Видите во-он того господина? – Фогт кончиком ножа, испачканного в джеме, показал на какого-то человека. – Это доктор Йозеф Менгеле. Еврейский мальчик, обнаруживший тело Брауна, – его пациент. На вашем месте я бы обязательно побеседовал с герром Менгеле. Может статься, он сумеет пролить свет на эту историю.
Фогт намазал джем на хлеб, откусил. Лизнул большой палец, потрескавшийся от мороза. Изящные руки Фогта были как у пианиста, вот только кольцо с черепом быстро напоминало о том, кто перед тобой на самом деле.
Дальше они завтракали в молчании. Гуго допил кофе, съел бутерброд, после чего, попрощавшись с Фогтом, покинул столовую. Он нагнал доктора Менгеле. Тот курил в компании других офицеров. Похоже, у него было отличное настроение. Темные, точно оливки, глаза так и искрились смехом. Этот человек сразу располагал к себе. Гуго без колебаний подошел и представился, как и советовал Фогт.
– Добрый день, герр доктор, – сказал он, протягивая руку. – Меня зовут Гуго Фишер. Уверен, вы уже обо мне слышали.
– Еще бы! Со вчерашнего дня только о вас и говорят. – В голосе Менгеле звучало веселье. – Польщен знакомством.
Улыбаясь, он зажал сигару в зубах. Между передними резцами зияла диастема, что делало и без того запоминающееся лицо еще незауряднее. Менгеле пошарил в кармане, извлек сигару, предложил Гуго.
– Спасибо. – Гуго раскурил и с удовольствием втянул теплый сладковатый дым.
Подмораживало. Снег покрылся тонкой корочкой льда. Сигарный дым, точно старый друг, нежно наполнил грудь, прогоняя холод.
– То есть вы догадываетесь, зачем я вас побеспокоил?
– Из-за Йоиля, конечно.
– Йоиль – это еврейский мальчик, нашедший тело Брауна?
– Да-да, он вам понравится. Уникальный экземпляр.
Доктор будто напоказ щеголял безмятежной улыбкой, столь противоречащей жутковатому прозвищу Ангел смерти. На первый взгляд он выглядел добродушным, однако темный огонек в самой глубине глаз-омутов намекал, что это прозвище ему дали неспроста. Его зрачки казались двумя бездонными провалами. Менгеле поманил Гуго за собой, и они зашагали по хрусткому снегу.
Овчарки радостно прыгали по сугробам. Совали носы в снег и довольно чихали, тенями следуя за заключенными-поляками, ровнявшими дорогу тяжелым стальным катком. Люди дрожали от холода. Снег доходил им до лодыжек, тащить каток было трудно. Это видно было по перекошенным от натуги лицам, вытаращенным глазам, стонам и надсадному дыханию. Гуго тоже приходилось несладко. Он даже разок ругнулся сквозь зубы, когда занемевшая нога застряла в глубоком снегу.
– Йоиль – замечательный пример того, как генетика низшей расы допускает ошибку, производя на свет то, что должно было быть нормой. – Доктор замедлил шаг, дожидаясь отставшего Гуго.
– То есть?
– Сейчас сами все увидите. У Йоиля есть брат-близнец. Они похожи как две капли воды, и тем не менее это два совершенно разных существа. У Габриэля глаза темные, у Йоиля – светлые, с примечательным окрасом, именуемым секторной гетерохромией: небольшая часть радужки отличается по цвету. Кроме этого, у братьев нет физических отличий. Как говорит наука, гетерозиготные близнецы рождаются из двух яйцеклеток, оплодотворенных двумя сперматозоидами, монозиготные – из одной яйцеклетки и одного сперматозоида. В случае Габриэля и Йоиля я практически убежден, что яйцеклетка была единственной, а вот сперматозоидов – два. Разумеется, это всего лишь гипотеза, экспериментально она еще не подтверждена…