– Нет.
– Вы с Брауном ладили?
– Конечно.
Хоффман смотрел в пространство перед собой и вряд ли различал что-нибудь, кроме смутных теней: так же видят мир новорожденные дети. Вот только санитар стоял на пороге смерти.
– Где вы были тем вечером?
– В своей комнате. Устал как собака. Работал весь день.
– В чем заключалась ваша работа?
Берт неуверенно повел рукой. Гуго понял, что тот ждет разрешения Фогта.
– Рассказывайте, Хоффман, – позволил Фогт. – Герр Фишер подписал бумагу о неразглашении.
Санитар кивнул, облизал губы и продолжил:
– Недавно меня перевели в Биркенау под начало другого врача…
– Почему?
– Между мной и доктором Брауном возникли небольшие трения, и мы решили отдохнуть друг от друга. – Хоффман сплюнул комок красной слюны и сипло вздохнул. – Меня приставили к доктору Шульцу.
– Но вы сказали, что у вас с Брауном были хорошие отношения.
– Ну да.
Рот Хоффмана перекосило от боли, терзавшей все его тело. Гуго отлично знал, как это бывает.
– Да, мы с доктором прекрасно ладили, – не сдавался санитар. – Трения касались всяких мелочей, ничего важного.
– И все-таки?
– Мы расходились, скажем так, по научным вопросам.
– Санитар и дипломированный врач? – хмыкнул Гуго.
– Вот и Браун то же говорил. – Хоффман попробовал засмеяться, но вместо этого закашлял. – Временами я впадаю в грех гордыни, забывая, какая я мелкая сошка. Мне были не по нутру кое-какие его методы. Доктор Браун обозвал меня всезнайкой и отослал в Биркенау к Шульцу. Чтобы я уяснил: его методы еще сравнительно гуманные.
Сравнительно гуманные. Гуго устал стоять. Он сел на стул, поставил трость между коленями и вперил взгляд в Хоффмана поверх костяного набалдашника. Аушвиц таил массу запретных тайн, Гуго разрывался между желанием раскрыть их и необходимостью делать вид, будто ничего не происходит. В голове звучал голос Небе, советующий не вмешиваться в лагерные дела, и Гуго сдержался.
– Люди слышали, как вы говорили, что Браун заслужил такой конец. Это как-то связано с вашими разногласиями?
– Я просто злился на него за эксперименты с фосгеном. – Санитар вновь закашлялся, в горле у него забулькало. – Вам разве не случалось в запальчивости говорить то, чего в действительности вы не думаете, герр Фишер?
– Во сколько вы отправились спать? – продолжил Гуго, проигнорировав вопрос Хоффмана.
– Часов в восемь, кажется. Сразу после ужина.
Лампочка снова заморгала. Скоро она перегорит. Гуго машинально взглянул на циферблат «Юнганса» у себя на запястье. Брауна нашли в одиннадцать, а отравили примерно в восемь, если верить словам Йоиля о «деревяшке».
– Кто-нибудь видел вас после восьми?
– Нет.
– Кто-нибудь из коллег?
– Говорю вам, я лег спать сразу после ужина.
– Ну да! – Гуго язвительно хмыкнул. – Видимо, работа у доктора Шульца оказалась тяжелой.
– Так и есть, – серьезно ответил Хоффман.
Гуго готов был поклясться, что санитар пригвоздил бы его взглядом к полу, если бы ему удалось открыть глаза. Но опухшие веки не разлеплялись.
– В начале декабря люфтваффе разбомбили стоявший в итальянском порту американский транспортный корабль, груженный ипритом и фосгеном. Шульц получил приказ продолжить эксперименты, начатые доктором Хиртом в лагере Нацвейлер.