Рядовой концерт «Знаков», клуб «Закат», в ВИП-ложе Владислав и его друзья, только Евгений с другими приятелями веселился у самой сцены – его бритый скальп мелькал в золоте прожекторов.
После очередной композиции, солисту махнул Виталий, и тогда парень заговорил:
— Прошу минуту внимания, послушайте кое-что важное. Мы часто встречаемся в этом клубе, все мы его любим, верно? Но сегодня особенный день, ведь это День Рождения хозяина «Заката», — толпа закричала, но парень продолжил, — более того, сегодня он здесь, потому я прошу вас поздравить его от всего сердца и выразить свою благодарность. Ура!
Владислав улыбнулся, слушая, как десятки незнакомцев синхронно скандируют одну и ту же строчку в его честь. «С Днем Рождения!» — повторяли они, а он налил себе полный стакан виски и залпом выпил его. Никто из приятелей не остановил. Более того, обстановка за столом была мрачная.
Елисей спел песню в честь именинника, и на этом концерт закончился. «Знаки» отстрелялись отработанными до автоматизма действиями, провели выступление гладко, без осечек – как всегда.
Фронтмена усадили в кресло, дали воды и таблетки от головной боли. Результаты анализов еще не пришли, но состояние солиста заставляло желать лучшего, потому Виталий и «Вероятность» приняли меры – Елисея отправляли на лечение, четыре дня в неделю он должен был проводить в лечебнице, а три – под присмотром за ее пределами. И сам Лис относился ко всему серьезнее, возможность скорой смерти значительно на него повлияла.
— Ты как? – Игорь сел рядом, протянул другу полотенце – тот был залит потом от самой макушки.
— Нормально. Все в порядке. Дайте еще воды.
Не успели музыканты как следует завязать беседу, в гримерную постучала небольшая съемочная группа – предстояло снять обещанное интервью. Менеджер оценил состояние фронтмена, как неподходящее для работы и намеревался перенести запись на другой день. Однако, тот выпил еще воды, успокоился и смог спокойно ответить на все вопросы. Но задел его только один.
— Ходят слухи, что твой концерт в честь Дня Рождения будет последним. «Клуб 27», проклятье выдающихся музыкантов, все такое. Как ты к этому относишься?
Певец осекся, едва до него дошел смысл. Менеджер и коллеги, стоящие позади девушки-интервьюера, едва смогли скрыть смесь из удивления, неприязни и легкой степени опасения.
Лис нашелся быстро. Тумблер переключился на привычное «притворяйся», снова улыбка, практически мечтательная и вкрадчивый голос, скрывающий страх:
— Хочу быть, как Курт Кобейн. Иногда уйти в нужный момент – самое главное.
Уже после, обеспокоенные коллеги снова обступили молодого человека.
— Давай мы тебя до дома подбросим, а? – предложил Саша, указывая большим пальцем себе за спину. – Или тебе куда?
— Я к родителям собирался заехать, — Елисей закашлял. – Поговорить.
Он понимал, что его состояние ухудшилось из-за выступления. Уставать начал быстрее, от пения не получал такой же радости, как раньше, а любовь… Любовь людей стала жадной, они не замечали его состояния, либо просто не хотели замечать, только требовали. Все тянулись, кричали и дергали его из стороны в сторону, как собаку. Звали по имени, пытаясь обратить на себя хоть каплю внимания.