Виталий влетел в помещение, набирая очередной номер. Ответили ему быстро.
— Да, алло. Я хочу получить адресацию звонков с номера. Нет, не моего номера. Человек пропал, мне нужно знать, с кем он связывался. Меня не волнует, что вы не можете. Полиция оповещена. Да чтоб тебя!
Он со злостью сбросил звонок и откинул в сторону одну из тяжелых штор: отсутствие света плохо сказывалось на его зрении, оно и так стало ни к черту в последние пару лет. Чтобы та не вернулась на место, кинул ее на близстоящее кресло, в котором незаметно притаился гитарист группы.
Сбросив ткань с плеча, парень продолжил монотонно выводить на листке линии рисунка.
— Ну, что? — поинтересовался Виталий. — Саша?
Молодой барабанщик, светловолосый и сбитый, ничем не обрадовал. Стянув с головы черную бини, озвучил привычный ответ:
— Сорри, босс. Я уже всем нашим позвонил — пусто.
— Понятно все. Матвей?
— Ничего, — не обрадовал и тот. — Извините, я пока только со знакомыми музыкантами созвонился.
— Игорь?… Черт бы его побрал, где?… — завертелся Виталий. Наконец, обернувшись, обнаружил его, сидящим в темном углу. — А! Ну?
— Не знаю. Я ничем не могу помочь.
— Вот тебе и лучший друг, — упрекнул Саша, снова зарываясь в бесконечный список друзей очередной соцсети. — Ты его лучше всех должен знать. Не поверю, чтобы он тебе ничего не сказал.
— Ничего, — протянул Игорь. Церковный крест на клетчатом листке оброс деталями спустя еще несколько движений. — Совершенно ничего.
— Так, я сейчас в банк позвоню, у него счет был… Там мой знакомый — начальник, узнаю, может, действия по счету какие-то производились. Вот же засранец, найдись только, — не смотря на грозные речи, Маниченко звучал обеспокоенно, и музыканты понимали, почему.
Игорь смял листок в кулаке и одним точным взмахом отправил его в мусорную корзину.
— Виталь, людям-то пора сказать уже, наверное, что Лис пропал? — предложил Саша вдогонку менеджеру. — А то там уже и рехаб приплетают, и самовыпел. Игорь говорит, там родители его с ума сходят. Или лучше соврем, что он просто на отдыхе?
— Да какой отдых может быть? У него отец же, — напомнил Матвей, деликатно умолчав, что же произошло с главой семейства.
Виталий задумался. Широкое лицо выражало беспокойство: гармошка на лбу, поджатые в напряжении губы. Тяжелые нижние веки поджались, скрыв часть покрасневших от усталости глазных яблок.
— Да, наверное, надо. Сегодня на канале «Вероятности» пост выложу. Вы молчите пока, не суйтесь. Игорь, — окликнул он парня. — Родителям его позвони, скажи, как есть. И пусть чуши в интернете не верят, люди чего только не скажут.
— Понял.
Когда дверь за мужчиной закрылась, Саша тяжело рухнул на диван рядом с опечаленным гитаристом.
— Надо было раньше обратить внимание на то, что с ним происходит, — раскаялся тот. — Теперь главное, чтобы поздно не было.
— Реально. Мы еще когда говорили, что Лис у нас башкой едет? Отправили бы на лечение, может, и не сбежал бы. Ты помнишь, какой он дерганый ходил? Мрачный. Он и обычно не очень движовый чувак, а тут прям через край уже.