— Тебя не должно здесь быть, — повторил. – Тебя не должно здесь быть.
Молодой человек прижался спиной к двери. Незнакомец не сделал и шага в его сторону, но казалось, будто его фигура растет, занимает все больше пространства, а тени на измученном лице углубляются.
Люди вдруг исчезли.
— Тебя не должно здесь быть. Тебя не должно здесь быть. Тебя не должно здесь быть.
Елисей накрепко зажмурился. Показалось, что проповедник встал прямо перед ним. От него пахло ладаном, воском и сырым мхом.
— Тебя не должно здесь быть, Лис.
Елисей подскочил на постели, громко втянув воздух. Его била мелкая дрожь, крошечные зрачки беспокойно метались по объятой предрассветной темнотой комнате.
— Лисенок, эй, эй, ты чего? – Рита подскочила следом, взяла его голову в ладони и попыталась поймать внимание. – Еля? Тише, это просто сон.
Он осознал себя в квартире подруги, уже ставшей его вторым домом. Солнце едва успело подняться над крышами многоэтажек. За стеклом, по каменным стенам, и в тихой спальне расплылась нежно-розовая дымка, пока холодные тени прятались от нее в самых далеких углах. Комната, как и все остальные помещения, продолжала медленно дышать, пребывая в состоянии неспешной, мягкой дремоты. Беспокойство металось только внутри Лиса.
— Ты весь мокрый, — девушка ощупала плечи молодого человека в беспокойстве. – Как ты себя чувствуешь? Температуры нет?
Елисей поежился – тело действительно покрылось каплями, уже похолодевшими. Высохший пот делал кожу липкой и грязной, внушал чувство отвращения. И, почему-то, страха.
— «Тебя не должно здесь быть, Лис», — повторил незнакомец. Вырвавшись из объятий сна, парень уже не мог вспомнить его голоса или деталей внешнего вида, но точно знал, что вернуться не захотел бы. Кто это? Что значит это сон? Почему его подсознание вдруг решило сказать именно такие слова?
Где не должно быть?
Чем больше он успокаивался, тем дальше и не реалистичнее казалось случившееся. Всего лишь кошмар.
Лис ощупал простынь – та была влажной, ледяной без тепла его тела. Откинул одеяло, поставил ступни на мягкий ковер и потер опухшее после очередной веселой ночи лицо. Кажется, алкоголь еще не до конца его отпустил. Мобильный подсказал: на часах почти четыре утра.
— Сделать тебе кофе? – Рита поднялась следом. Неспешно, неслышно – как кошка. – Сходи в душ, я сменю простынь.
Лис лишь кивнул. Когда она подошла, чтобы обнять его, вздохнул – состояние было отвратительным.
Вода смыла грязь, а вместе с ней тревогу и остатки усталости, спать перехотелось. Парень вышел на кухню, вытирая волосы полотенцем. Рита подперла щеку рукой – засыпала. В отличие от Елисея, ей приходилось много работать, чтобы завоевать авторитет и поддерживать уровень, на который уже удалось забраться. И даже не смотря на это, она находила время на него, на друзей, на то, чтобы успокоить его после ночного кошмара, сделать кофе на рассвете и сменить простынь, хотя ей оставалось спать всего пару часов.
Лис ее не любил. Она была интересной, удобной, не красивой, но прекрасной в своем несчастье, в этой эстетике девяностых. Рита стала искусством в его глазах и оставалась им даже сейчас, с посыпавшейся тушью, с растекшейся после недавнего секса косметикой, в огромной футболке с логотипом их общей любимой группы.