— Наверное, — с трудом проговорил музыкант, губы онемели. – Не хочу умирать. Не хочу терять всех и давать им жить без меня. Не хочу быть забытым. Не хочу мучений. Люди будут знать, что я умер, заменят меня кем-то другим. А если есть что-то, кроме нас, что-то выше нас, я буду вечно наблюдать за тем, как люди забывают меня и место, которое принадлежало мне, занимает кто-то другой.
— Так это и есть твой Ад? – спросил священник другим тоном, таким, какого ранее Лис не слышал. Будто насмехался.
— Да.
Воспаленное подсознание творца поработило сознание. Перед ним яркие пятна витражей слились в слепящее изображение, будто смотрел в детский калейдоскоп. Пятна скручивались, сжимались, разрастались и вертелись. Казалось, потянись – их можно потрогать. Картины из геометрических фигур, не поддающихся описанию, складно лепили образы под рассказ священника.
— В древнеиндийской мифологии существует понятие «Лила», согласно которому Бог – это и есть мы. Он разделился на каждого из нас, и все мы едины, и все мы – Он. Через нас Бог проживает Миллиарды и миллиарды жизней. Своеобразная игра, цель ее – пробуждение, ведь перед началом Всевышний забывает о том, кем является. Я люблю сочетать ее с философией Майендера. Он говорил, что Бог умер, чтобы стать миром, а сама жизнь – лишь распад божественного. Все стремится к покою и небытию. Бог размножился, и со смертью каждого человека его сила гаснет, как тлеющий костер.
Под вкрадчивую речь батюшки иконы неторопливо отстали от мест и поплыли по стенам, позволяя пространству сужаться. За ними, точно хвост кометы, тянулись золотые силуэты рам, делая изображение размытым. Только золото и безжизненные, застывшие глаза на фоне уходящего в небытие калейдоскопического узора. Елисей сощурился, закашлялся – тело его дрожало, а расширенные зрачки бегали в попытке поймать хоть одного святого.
Междучастие. Рита.
Пока «Вероятность» и родители Елисея выкладывали бешеные деньги частным сыщикам, она сама не находила себе места. Перебрала все возможные варианты произошедшего, обзвонила общих друзей, коллег, не раз пыталась поймать Илью, но тот будто сквозь землю провалился – ни единой зацепки. Рита даже успела подумать, что они с Елисеем вместе совершили нечто непоправимое, но вовремя успокоилась – Лис не питал особой любви к дилеру, но Илья точно мог что-то знать.
Помимо Ели, с Ильей часто связывались музыканты Знаков, но по их недавнему визиту девушка могла сделать четкий вывод: они понятия не имели, куда делся фронтмен. Все, кроме одного – Игоря.
Что-то в поведении гитариста всегда казалось подруге пропавшего странным. Тот был слишком закрытым, зажатым, грузным в своем молчании. А этот взгляд? Глуповатый, глаза большие, на выкате, всегда влажные и красноватые от частого сидения перед экранами. Неприятный тип, вечно витающий в облаках. Она, как и все, недоумевала, каким образом Лис мог с ним подружиться?
Рита поймала его – увидела, как тот смотрел на нее. Прочитала по поведению и бегающему вниманию, что Игорь знает все. Надо только надавить.