По залу снова прокатился смех. Кто-то даже хлопнул соседа по плечу. Видимо, я стала главным развлечением этого урока.
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Или умереть. Смерть для меня сейчас была равносильна спасению.
Оставшуюся часть занятия я держалась исключительно на упрямстве.
Когда наконец прозвучала команда закончить тренировку, руки и ноги дрожали так, будто и вовсе принадлежали не мне.
Пока остальные умывались и приводили себя в порядок в смежной с раздевалкой помывочной, я молча схватила свои вещи и первой выскочила на свежий воздух.
Подальше от чужих взглядов.
Подальше от насмешек.
Подальше от всего этого!
Следующим в расписании значились «Основы управления магией». Так как у многих первогодок дар только раскрывался и было непонятно, кого чем наградила мать-природа, а может, боги, то и начинали с азов. У меня с богами последние годы отношения напряжённые. Я их не жалую, и они, судя по всему, относятся ко мне так же.
Иначе бы я здесь не застряла…
На «Основах» учили чувствовать внутренний поток, удерживать его и направлять в учебные кристаллы. Со стороны выглядело почти безобидно: сидишь за столом, кладёшь ладони на гладкий мутноватый камень и стараешься заставить его светиться.
У одних кристаллы вспыхивали ровно и ярко. У других едва мерцали. У третьих, особенно старательных, трескались с таким звуком, что преподаватель начинал нервно тереть переносицу и шипел что-то о безруких идиотах, которым рано доверять даже учебные камни.
Мой кристалл почти не отозвался.
Я просидела над ним весь урок, чувствуя себя полной дурой. Ладони вспотели, в висках неприятно пульсировало, а мутный камень на столе лишь пару раз дрогнул слабым, почти незаметным отблеском.
Ну хоть не взорвала.
Уже победа.
Дальше была «Природа дара». Обычная лекция, почти приятная, если не считать того, что сидеть на жёсткой лавке после физподготовки оказалось отдельным видом пытки. Преподавательница — женщина средних лет, скупая на эмоции и говорившая чуть ли не шёпотом — рассказывала о разнице между обычной магией и родовой, о первых признаках пробуждения дара, о том, почему у одних сила проявляется через стихии, у других — через целительство, а третьи слышат чужую магию, как музыку.
Большую часть я и так знала. Местами даже лучше преподавательницы. Но благоразумно молчала, уткнувшись взглядом в свои записи. Чем меньше Лориан Найтвел открывает рот, тем дольше живёт.
После обеда шли «Основы полевого целительства». Вот это уже оказалось куда интереснее! Нас учили отличать кровоостанавливающую траву от ядовитой, правильно накладывать и менять повязки и даже дали простенькое заклинание, способное немного притупить боль, неважно — чужую или собственную.
Я слушала внимательнее, чем собиралась, и то и дело возвращалась мыслями к Марене. К её бледному лицу, сухим губам, тяжёлому дыханию. Если бы я знала больше… если бы умела больше… Возможно, мне не пришлось бы лезть ночью в чужую аптеку.
Последним в расписании значилась самоподготовка. То есть время, когда кадеты должны были идти в библиотеку: корпеть над учебниками, зубрить конспекты, а с ними и заклинательные схемы.