Разведка донесла в шесть: мост разрушен, брод глубиной по пояс, на том берегу окопы. Неверов подъехал на трофейном велосипеде — первом, что попалось под руку, — посмотрел в бинокль. Речка узкая, метров двадцать, быстрая, с тёмной водой, которая на перекате белела пеной. На том берегу земляной бруствер — свежий, насыпанный наспех, лопаты ещё не убраны, торчат черенками вверх. За бруствером — люди. Немного, десятка три-четыре, в шинелях не по размеру, с винтовками. Не кадровые: движения суетливые, неуверенные. Резервисты, получившие повестки двадцать шестого и добравшиеся сюда на попутках.
— Миномёты вперёд, — сказал Неверов ротному. — Два залпа по брустверу, потом первый взвод бродом. Не геройствовать.
Миномёты отработали за минуту. Восемь мин по земляному валу — не точно, половина в воду, но достаточно: когда первый взвод полез в реку, с того берега стреляли уже не все. Перестрелка длилась десять минут. Финны отошли, оставив трёх убитых и двух раненых.
Раненых перевязали — санинструктор Гуляев, у которого руки не дрожали ни над своими, ни над чужими, — для него были не стороны, а раненые. Один из финнов был совсем молодой, лет восемнадцати, с осколком в плече. Пока Гуляев затягивал повязку, финн смотрел в небо и не издавал ни звука — только желваки ходили на скулах.
Неверов переправил полк за полтора часа. Сапёры бросили через речку два бревна, по ним — пехота, цепочкой, по одному, с винтовкой поперёк для равновесия. Бревно качалось, вода под ним бежала быстро, и каждый второй в какой-то момент терял шаг и замирал — руки врозь, — потом шёл дальше. Сорокапятки перетащили вброд, по пояс в воде, матерясь и скользя на камнях: орудие весило восемьсот килограммов, и на середине брода колёса ушли в ил по ступицу. Тащили верёвками, всем расчётом, плюс шестеро добровольцев из соседней роты. Вытащили. К девяти утра полк был на том берегу и двигался дальше.
Шоссе открылось в полдень.
Неверов увидел его с холма — и на секунду просто стоял, не отдавая приказов. Серая лента асфальта, прямая, широкая, с белой разметкой посередине. По финским меркам — магистраль. По советским — дорога, какой в большинстве мест, откуда пришли эти солдаты, не было вовсе. Единственная дорога, связывающая Хельсинки с Карельским перешейком, с Линией Маннергейма, с армией, сидевшей в бетонных казематах и ждавшей русского наступления с востока.
На шоссе шёл грузовик. Один, гражданский, с брезентовым кузовом — ехал на восток, к Выборгу, не подозревая ничего. Неверов опустил бинокль.
— Первый батальон — на шоссе. Перекрыть в обе стороны, блокпосты, завалы. Второй — оседлать высоту справа. Третий — резерв, в лесу. Миномёты на холме, сектор обстрела на запад, оттуда подойдут.
Батальон сбежал с холма по обочине — кто бегом, кто боком, придерживаясь за стволы, — и вышел на асфальт. Солдаты останавливались на секунду, глядя под ноги: ровный, гладкий, не чета деревенским просёлкам. Кто-то топнул каблуком, проверяя. Грузовик увидел их с полукилометра, затормозил с визгом, водитель выскочил и побежал в поле — в серо-зелёном, гражданском, не военный, просто человек, который вёз что-то из Хельсинки в Выборг и теперь бежал по жнивью, не оглядываясь.