Через Воронова. Начальник ГАУ третий месяц — и за эти месяцы пороховая промышленность сдвинулась с места больше, чем за предыдущий год при Кулике. Воронов не кричал «Тюрьма или ордена», а считал, требовал, проверял. Тихий, основательный, неумолимый. Каждый отчёт с цифрами, каждый приказ с контролем исполнения, каждая задержка с именем виновного и планом исправления. Армия начинала это чувствовать, медленно, как корабль чувствует смену курса: не сразу, но неотвратимо.
⁂
Они спустились в док по железной лестнице, скользкой от масла и влаги. Палуба «Б-1» была железной пустыней: ни надстроек, ни мачт, только плоская поверхность с вырезами под люки и орудийная платформа в носу. Пахло суриком, сваркой и морем. Под ногами — стальные листы, скреплённые заклёпками, отдающие холодом даже сквозь подошвы сапог.
Сергей подошёл к орудию. Шестидюймовка Канэ вблизи казалась огромной: ствол длиной в два человеческих роста, казённик массивный, с рычагами затвора, тяжёлый, как сейфовая дверь. На стволе клеймо: «Обуховский сталелитейный заводъ. 1911 г. № 47». Ять в слове «заводъ» — буква из другой эпохи, из другой страны, которая построила это орудие для линкоров и крейсеров, а теперь, через двадцать восемь лет, оно стояло на барже и готовилось стрелять по финским казематам.
Рядом с орудием ящики. Деревянные, с трафаретной маркировкой, свежей, белой краской по тёмному дереву. Сергей открыл один. Внутри, в промасленной бумаге, лежали снаряды, шестидюймовые, бронебойные, с медными ведущими поясками. Тяжёлые, каждый по сорок с лишним килограммов. Корпуса обуховская сталь 1910-х годов. А вот гильзы новые. Латунные, блестящие, без патины, с маркировкой «КПЗ 1939», Казанский пороховой завод, тридцать девятый год. Новый порох в старых снарядах. Связь времён, буквальная, осязаемая, лежащая в ящике на палубе баржи.
— Пристрелку проведём на следующей неделе. — Исаков подошёл ближе. — Полигон, акватория у острова Сескар. Закрытый район, наблюдателей не будет. Стреляем по скальному берегу, замерим рассеивание, проверим баллистику. Если заряды работают штатно — начнём перезарядку основной партии.
— Сколько снарядов в основной партии?
— Воронов утвердил спецификацию: тысяча двести шестидюймовых, четыреста восьмидюймовых, сто пятьдесят девятидюймовых. Всего тысяча семьсот пятьдесят. Из них перезаряжены на сегодня сто двадцать шестидюймовых. Остальные по мере поступления пороха с Казани.
Тысяча семьсот пятьдесят. Снарядов крупного калибра, бронебойных, способных расколоть бетонный каземат, больше, чем любая страна Балтийского региона могла выставить, кроме, может быть, Германии. И все с царскими корпусами и советским порохом. Двадцать восемь лет на складе, и теперь оживают. Если хватит пороха.
Если хватит пороха. Всегда если.
⁂
Второй док: «Б-2» и «Б-3». Здесь работа была в начальной стадии: срезали надстройки, газовые резаки шипели оранжевым пламенем, искры летели веером, рабочие в брезентовых масках походили на инопланетян из фантастических романов, которые Сергей читал в другой жизни, в двадцать первом веке, между дежурствами и госпиталем.