Испанский опыт, тот, за который заплатили кровью, работал. Здесь, за пять тысяч километров от Мадрида. Зёрна, посеянные в январе, дали всходы в июне.
⁂
На земле другое. Пехота дралась упорно, но медленно. Японцы вгрызались в степь, как клещи: рыли окопы, строили блиндажи, ставили мины, тянули проволоку. Метр за метром приходилось отвоёвывать, и за метр платили людьми.
Бои шли за безымянные высотки, за лощины, за участки берега, которые не были обозначены ни на одной карте мира, кроме штабных. Высота 721. Высота 733. Сопка Ремизова. Названия, придуманные на ходу, по фамилиям командиров, которые их брали или на них погибали. Капитан Ремизов, например, погиб четвёртого июня, поднимая роту в атаку на безымянный бугор, и с тех пор бугор стал сопкой Ремизова, и за эту сопку дрались ещё три дня, и ещё шестеро легли рядом с капитаном, и бугор не стоил ни одной из этих жизней, но таковы были приказы, и таковы были правила, и никто их не отменял.
Жуков ездил на передовую каждый день. На бронеавтомобиле, с одним адъютантом и радистом. Не сидел на КП, не руководил по телефону, а смотрел. Видел своими глазами: где стреляют, где не стреляют, где залегли, где отходят. И принимал решения на месте. Его бронеавтомобиль, запылённый БА-10 с помятым крылом и треснутым ветровым стеклом, стал приметой. Солдаты говорили: «комдив приехал», и подтягивались, застёгивали воротники, докуривали и прятали бычки. Не от страха. От чего-то другого, более сложного: от ощущения, что человек, который отвечает за всё, не прячется в тылу, а стоит рядом, и видит, и запоминает.
Пятого июня Жуков снял с должности командира полка. Не в штабе, не по телефону, а на передовой, перед строем, в двухстах метрах от японских позиций. Полковник Яковлев, опытный офицер, двадцать лет в армии, орден Красной Звезды за Хасан, допустил фланговый обход. Японский батальон обошёл левый фланг полка, просочился через лощину, которую Яковлев не прикрыл, и чуть не окружил стрелковый батальон. Батальон вырвался, но потерял двадцать три человека, из них восемь убитыми.
Лощина была на карте. Яковлев её видел. Выставил на ней наблюдательный пост, три человека с биноклем и рацией. Но рация сломалась утром, связист не доложил, запасной рации не было, и когда японцы полезли через лощину, наблюдатели послали связного бегом. Связной бежал восемьсот метров по открытой степи и добежал, и доложил, но к тому моменту японцы уже были в тылу батальона, и было поздно.
Жуков приехал на КП полка через час после боя. Выслушал доклад, молча осмотрел позиции, потом построил командный состав. Тридцать два офицера, от ротных до штаба полка, стояли в одну шеренгу, запылённые, усталые, некоторые с перевязанными руками и головами. Жуков прошёл вдоль строя, остановился перед Яковлевым.
— Вы стояли и ждали. Противник обходил вас с фланга, а вы стояли. Почему?
— Ждал приказа, товарищ комдив. Связь с дивизией…
— Связь. Связь оборвалась. И что? Фланг открыт, противник идёт, ваши люди гибнут, а вы стоите и ждёте, пока кто-то в штабе поднимет трубку и скажет вам, что делать?