— Дело не в этом. Он уговаривал меня остаться. Не хотел отпускать. А я… тоже боюсь операции и того, что она не поможет. Что будет, если так и останусь бесплодной? — поднимаю на неё вопросительный взгляд. — Никита… он замечательный. Наверняка будет хорошим отцом. Кто я такая, чтобы отбирать у него эту возможность?
— Ну, он как минимум хотел видеть тебя своей невестой, — вздыхает мама с грустной улыбкой. — А ты, дурёха, сбежала, даже не узнав ничего толком.
— Ма… — тяну жалобно, — ну чего вы оба не понимаете? Он тоже твердил, что всё решается, а шансов-то примерно серединка на половинку. Знаешь, как мне страшно представлять, что лет через десять безуспешных попыток он меня оставит…
— Анютик! Ну что такое?! — резко обрывает мама с недовольством в голосе. — Никита — не твой папа, поэтому не следует их сравнивать и проецировать нашу неудачу на ваши отношения! По-твоему, лучше лишить себя любого шанса, чтоб наверняка стать несчастной?! — спрашивает язвительно. — Списала наш сценарий, сама по нему сыграла, а теперь умудряешься плакать, — припечатывает, начиная немного раздражаться из-за моего упрямства.
— Думала, ты будешь жалеть меня дольше… — тяну с обидой в голосе.
— Тебе оно надо? — мама вопросительно поднимает бровь. — Ты вроде пока не умираешь. Полечишься, и будут мне внуки!
— Мне бы твою уверенность, — говорю с толикой зависти.
— А почему нет? Ты молодая, сильная. Врач же не сказала, что шансы забеременеть нулевые. Да, не стопроцентные, но они есть. Зачем заранее хоронить себя и свои мечты?
— Мечты… — горько усмехаюсь, — они сейчас похожи на разбитое зеркало: пытаюсь собрать осколки, а они всё равно не складываются в цельную картину.
— Потому что ты их сама разбрасываешь! Знаешь, что я теперь вижу, когда смотрю на тебя? Девушку, которая сдалась. Которая вместо того, чтобы бороться, бежит от проблем. Даже если опустить тот факт, что певицей больше быть не хочешь, трусихой-то ты у меня никогда не была! Ставила перед собой цели и достигала их при помощи упорного труда, не оглядываясь на трудности, — не щадит она моих чувств.
Остаётся только отмалчиваться, потому что возразить на это нечего.
— Думаешь, я не понимаю, чего ты боишься? — продолжает мама. — Очевидно, что боли, разочарований и потери. Знаешь, что страшнее всего? Потерять себя. Потерять шанс быть счастливой только потому, что испугалась попробовать. У меня есть ты, и в этом заключается моё счастье. Отбрось в сторону историю своих родителей и сосредоточься на собственной жизни.
— Я поторопилась? — переспрашиваю неуверенно.
— Да, — следует решительный ответ.
— Паковать вещички и сваливать обратно? — интересуюсь уже с ухмылкой, вытирая слёзы.
— Конечно. Я тебе даже помогу, — одобрительно кивает мама, хлопая меня по плечу.
— Ма, ты просто что-то с чем-то! — не могу удержаться от улыбки. — Я к тебе приехала душевные раны залечивать, а ты обратно гонишь.
— А кто тебе правду в лицо скажет, если не родная мать? Привыкла, небось, что твой Никитка пылинки сдувает… но я-то тебя девять месяцев под сердцем носила, а потом ещё восемнадцать лет растила, и точно знаю, что это просто дурь в голову очередная ударила, а ты и понеслась! А ну метнулась обратно! Без внуков не возвращайся, — говорит она притворно-строгим тоном.