Чувствую, как Аня сжимает мою руку. Замечаю, как в её глазах блестят слёзы, но на лице появляется робкая улыбка.
— А сколько времени займёт восстановление после лапароскопии? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие.
— В среднем от двух до четырёх недель, — отвечает врач, откладывая папку в сторону. — Первые дни после операции проведёте в стационаре под наблюдением. Потом — домашний режим, минимальные физические нагрузки. Через неделю можно будет вернуться к обычной жизни, но без излишеств. Полный цикл реабилитации длится около месяца.
Аня глубоко вздыхает, отпускает мою руку и проводит ладонями по лицу.
— Получается, если сделать операцию в ближайшие дни…
— То уже через пару месяцев вы сможете начать подготовку к беременности, — завершает фразу врач. — Но повторюсь: важно не спешить. Организму нужно время, чтобы прийти в оптимальное состояние.
— А какие могут быть осложнения? — не могу не спросить. — Вдруг что‑то пойдёт не так?
Врач смотрит на меня серьёзно, но без тревоги.
— Любые хирургические вмешательства несут определённые риски, но лапароскопия — малотравматичный метод. Осложнения встречаются крайне редко. Мы сделаем всё возможное, чтобы операция прошла гладко. К тому же, ваш случай некритичный. Киста небольшая, нет сопутствующих тяжёлых заболеваний.
Аня наконец расслабляется, откидывается на спинку стула и тихо произносит:
— Хорошо. Я согласна. Давайте делать операцию.
Врач кивает, берёт бланк и начинает заполнять документы.
— Отлично. Тогда назначим дату. У нас есть окно на следующий понедельник. Вас устроит?
— Да, — твёрдо отвечает Аня после того, как кидает быстрый взгляд в мою сторону. — Понедельник подходит.
Врач улыбается, ставит последнюю подпись и протягивает ей лист с рекомендациями.
— Тогда вот вам список подготовительных процедур. Пройдите их до понедельника. Всё будет хорошо, не волнуйтесь.
Мы выходим из кабинета. Аня держит в руках лист с назначениями, но теперь пальцы не дрожат. Поворачивается ко мне. На этот раз её улыбка настоящая, светлая, полная надежды.
— Всё-таки получится, да? — шепчет она.
Обнимаю её, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Конечно. Всё будет хорошо.
Уходим из клиники в полумраке раннего вечера. Воздух прохладный, немного морозный. Аня держит меня за руку, пальцы чуть подрагивают, но в глазах — не страх, а осторожное сияние надежды.
— Знаешь, — она вдруг останавливается, смотрит куда‑то вдаль, — я даже не представляла, что смогу так… спокойно это принять.
— Спокойно? — улыбаюсь, слегка сжимая её ладонь. — Ты сидела белая как лист бумаги.
Она смеётся. Тихо, но искренне.
— Ну, внутри‑то трясло. А сейчас… как будто камень с души. Теперь есть план. Есть цель. И она… реальная. Больше никакой неопределённости.
Мы идём молча несколько минут, слушая, как под ногами похрустывает снег. Аня вдруг спрашивает:
— А ты… правда веришь, что всё получится?
Останавливаюсь. Разворачиваю Аню лицом к себе. Вижу, как в её глазах мелькает тень сомнения, та самая, которую старается спрятать за улыбкой.
— Аня, — говорю твёрдо, — мы прошли уже половину пути. Операция — это просто шаг. Небольшой, но важный. А потом… будет всё, что захотим.