Она очень талантлива. Людям её песни нравятся, мне — тоже. Мы классно проводили время на работе, когда снимали разные фото- и видеоматериалы. Скучаю по этому… но не буду настаивать. Если правда не захочет снова ввязываться в индустрию развлечений, то и не надо. Сам всем буду обеспечивать, помогать, оберегать.
«Алхимия» — неплохой лейбл, но Анюта…
Сердце сжимается от нежности, когда смотрю на неё. Она слишком добрая, искренняя, открытая. Это сработало против неё. Пока прожжённые стервы вроде Ангелины идут по головам, используют любые методы и раздвигают ноги по требованию, Аня трудится как пчёлка, снова и снова перебирая в уме рифмы, дорабатывая мелодию, аранжировку, визуальные элементы… всё, до мельчайших деталей. Я тоже люблю заморачиваться и прекрасно её понимаю. Порой это стремление к совершенству губительно. Обычно мы друг друга тормозили, не давали забыться и испортить хороший результат попытками сделать лучше, чем уже получилось.
Про давление — тоже правда. Она со временем научилась лавировать между каверзными подначками, недовольными поклонниками, ожиданиями от руководства, что песня «выстрелит»… но как же ей было тяжело.
Каждый раз, когда Аня выходила на сцену, я видел, как дрожат её пальцы, как она глубоко вдыхает, прежде чем начать петь. Но стоило зазвучать первым аккордам, Анюта преображалась: голос лился свободно, глаза загорались тем особенным светом, который бывает только у человека, полностью погружённого в своё дело.
Обожаю наблюдать за ней в такие моменты.
Сколько бессонных ночей она провела, переписывая тексты, сколько раз стирала пальцы в кровь о гитарные струны, пробуя разные гармонии…
Знать это и видеть, как её труды порой обесценивают те, кто добился успеха куда более простыми способами, невыносимо.
Анюта не сдавалась. Музыка была её крепостью, её убежищем, местом, где не существовало ни интриг, ни подлости, ни циничных расчётов. В ней жила какая‑то непоколебимая вера — не в успех, не в славу, а в саму музыку, в её чистоту и правду.
Всё было хорошо, пока не навалилось разом… и теперь мы здесь.
Надо что-то придумать. Вернуть ей чувство безопасности, тепла и комфорта, чтобы могла восстановиться. Я не врал, когда говорил, что хочу быть с ней до конца, при любых обстоятельствах.
— Эй, Ник! Ни-и-ик! — Аня машет перед моим лицом ладонью, возвращая из мыслей в реальность. — Ты о чём так задумался, что меня не слышишь?
— Прости, Анют. Думал о тебе, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — О чём спрашивала?
— Обо мне? С таким серьёзным выражением лица? — тянется ко мне и указательным пальцем трёт морщинку меж бровей. — Неужели я что-то ещё успела натворить?
В голосе чувствуется веселье. Она широко улыбается и смотрит на меня влюблёнными глазами. Не сравнить с тем, какой холодной и отстранённой была до этого.
Мне нужно уберечь её такой: открытой, тёплой, сияющей. Может, глупо так цепляться за мгновение, но сейчас кажется, что если смогу удержать этот свет, если сумею сделать так, чтобы Аня всегда была такой живой, радостной и влюблённой, то всё остальное станет неважным.