В трактир шёл будто пыльным мешком ударенный, а в груди всё больше вскипало негодование. Такое ощущение, что этим взглядом долбаный старикан вдолбил меня в мостовую по самые плечи со всей высоты своего социального статуса! Холодный блеск глаз из тени, кривая ухмылка из-под густющей бороды и быстро задёрнутая штора ни с того ни с сего разжигали во мне самое натуральное тёмное пламя. И дело даже не в том, что вспомнился Конрад. Нет. Тот кусок дерьма был мной поставлен на место, освистан целым городом и смыт, так что пусть себе плавает в своём болоте. Нет! В этот раз на меня так посмотрел человек, который имеет на это ВСЕ, СУКА, ПРАВА, ВЗЯТЫЕ ИМ У ЭТОЙ ЭПОХИ! Я… ощутил себя… тем, кем по факту и являюсь, несмотря на всё имеющееся покровительство. Безродным, бесправным ублюдком, удел которого шататься по дорогам и трактирам, нарываться на драки и надираться дешёвым пойлом. Так себе ощущение.
— Ты чего такой кислый? — выдернул меня из тяжких дум внезапно раздавшийся голос Джини. Обернулся на неё и заметил, что лимоны на завтрак жевал не я один.
— Да так. Задумался о бренности бытия.
— А вид такой, будто убить кого хочешь, — скривилась наёмница, ни разу мне не поверив.
— А ты чего? — кисло вопросил я.
— А я чего?
— Будто привидение увидела.
— А… Да так, вспомнила кое-что.
— В таверну?
— Ага.
В общем, так мы с ней на пару свои кислые физиономии в кабак и принесли. Нас уже ждали Миррель и Мелисса и лица их были ненамного светлее наших. Мелкая опять жаловалась на безрыбье, жрица стоически слушала и потягивала свой напиток. Мы подсели, заказали эля уже на всех. Переговаривались мало, всё больше пили. Пытались обсудить старика, но мораль, и без того витавшая на крайне низком уровне, вообще уползла под плинтус, как вдруг Миррель вытаращилась на край стола и с удивлением произнесла:
— Свинья.
Мы с Мелиссой и Джини переглянулись и уставились в ту же сторону, что и плутовка. И верно — свинья. Точнее чьи-то мелкие ручонки пытались водрузить на стол средних размеров копилку в виде розовой свинки с большим пятачком.
Ручки и копилка принадлежали девочке лет пяти-семи, и эта самая девочка собиралась нанять отряд приключенцев (нас) для поисков редчайшего синианского цветка, чтобы порадовать свою бабушку, которой когда-то её муж сделал предложение на поляне из этих цветов. Для этих целей девочка была готова отдать все свои сбережения. Не знаю, где Майли выкопал для нас такой подарок, но эта девочка была сейчас нам просто необходима. По крайней мере настроение за столом заметно улучшилось. Девушки умилились, даже я улыбнулся, но тут Миррель спросила:
— А зачем ей этот цветок?
— Бабушка хотела взять его с собой в Царство Теней. А что такое Царство Теней? — всё с той же лучезарной беззубой улыбкой радостно воскликнула девочка.
Что я там говорил про настроение? Забудем. А если учитывать ещё и того рудокопа, про которого мы не вспоминаем… Девушки начали неловко переглядываться и с опаской переводить взгляды с меня на девочку.
— Скажи, а твоя бабушка болеет, да? — кидаю я пробный камень, даже не сомневаясь, что он попадёт в цель. Долину Теней здесь поминают только в одном случае.