— Винайри! — Где-то издалека, как из-за толщи воды я услышала рассеиваемый эхом голос Рэйвера.
Он звал меня по имени? Вот только не правильному. Или я не расслышала… Кажется, это было что-то вроде «вынь ремни» или «её выноси». Или «вынимай и живи»?.. Боже, как же трудно сосредоточиться на двух вещах одновременно. Обычно я весьма многозадачна, но сейчас что-то явно сковывало мозг. Меня словно разрывало между двумя потоками: голосом, который звал меня из реальности, и картинкой, за которую я всё ещё пыталась ухватиться.
И если честно, будь у меня выбор, я бы осталась запертой в своём же сознании перед внезапным фильмом, но реальность оказалась сильнее. В одну секунду темнота вокруг сменилась ярким светом, грубо выдергивая меня из пелены видений, и я сделала резкий глубокий вдох, тут же надрывно закашлявшись, потому что лёгкие горели так, будто несколько секунд назад я вообще не дышала.
Я лежала на асфальте. Дыхание рвалось из горла короткими, хриплыми толчками, а перед глазами всё ещё плавали мутные пятна. Сквозь прозрачное стекло шлема я увидела лицо Рэйвера за таким же стеклом, и его глаза были широко раскрыты и смотрели на меня так, как я никогда раньше не видела. Он был шокирован? И, кажется, напуган. А вокруг нас плотным облаком застыл дым, созданный, наверняка, для сокрытия нас от летающих осколков.
— Ты меня слышишь? — Его голос прозвучал приглушённо через шлем.
Я попыталась кивнуть, но получилось только слабо шевельнуть головой. Кивнув мне в ответ, генерал нажал на моём шлеме сбоку кнопку подключения, чтобы синхронизировать наши шлемы и получить возможность коммуницировать в дороге, а затем быстро помог мне подняться.
— Держаться сможешь? — Теперь он звучал чище и отчётливее.
— Да, — выдохнула я, прикладывая все усилия, чтобы вернуться в рабочее состояние.
Он усадил меня на пассажирское место за спиной водителя, и только тогда я почувствовала странную влажную прохладу на бедре. Я опустила взгляд и обнаружила противное багровое пятно на брюках вокруг разрыва ткани. А вот осколка, который по всем законам логики должен был торчать из раны, не было. Как и времени задавать вопросы.
Я всё ещё пыталась выровнять дыхание, когда Рэйвер сел за руль. Мотоцикл тихо загудел, оживая под его руками, и я машинально прижалась к его спине всей грудью, сжав пальцами ткань запылившейся футболки. Он до упора выкрутил ручку газа, мотоцикл рванул вперёд, и холодный воздух ударил по рукам, когда мы на скорости вылетели из дыма на проезжую часть.
Я нащупала на поясе табельное оружие почти не думая, скорее на старой, вбитой в голову привычке, чем из реальной готовности стрелять на полном ходу. Это был стандартный офицерский нейромиотический импульсник – компактная, дорогая и, как любили подчёркивать на инструктажах, гуманная игрушка, стреляющая не пулями, а сгустком ионизированного проводящего аэрогеля, который, ударяясь о цель, распадался на тонкую липкую сеть и замыкал на себе встроенный конденсатор. Короткий пакет микротоков шёл не в мышцы напрямую, как старые электрошокеры из доисторических архивов, а в поверхностные нервные волокна и двигательные бляшки, заставляя тело на какое-то время забыть, как вообще отдавать себе команды. Не убивает, не рвёт ткани, не плавит сердце, если не стрелять по людям с кардиостимуляторами. Для тихой работы идеальная вещь, а вот для того, чтобы отмахиваться от летающих стеклянных кошмаров, сомнительно, но на безрыбье и такой бог войны сойдёт.