Но если это не стекло, тогда остаётся другой вариант – кто-то воспользовался заминкой с ранением, моим провалом, и выстрелил по мне со стороны ещё чем-то. Миниатюрным инжектором? Направленным нейроакустическим импульсом? Иглой с веществом, которое не оставляет следа?
Вопросов уже было не просто много, а неприлично дохрена, и ни одного ответа, который не выглядел бы как бред или как прорыв сразу в нескольких отраслях.
Я сильнее прижалась щекой к плечу спутника, поймав себя на том, что пытаюсь дышать в такт ему, и спросила через внутреннюю связь, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем я себя чувствовала:
— Как ты привёл меня в чувства?
— Вытащил осколок, — спустя несколько секунд молчания бросил он и, кажется, даже прибавил газу.
Я чуть нахмурилась и приподняла голову, чтобы хоть немного видеть его профиль. Не то чтобы это было невозможно, просто… нелогично. Любой более-менее обученный человек в первую очередь старается не дёргать из глубокой раны то, что хоть как-то сдерживает кровь. Осколок в бедре – не заноза в пальце, его не вынимают на коленке посреди бегства, если не хотят устроить красивый фонтан артериального красного на фоне прокатного транспорта. В принципе, его поступок можно было бы списать на панику, — идиотскую, но человеческую, — вот только Рэйвер Мавурик никогда не был человеком, который паникует. Уж точно не в момент, когда вокруг всё ещё может взорваться повторно.
Кстати, ещё одна плюшка быть нейронным чудом биоинженерии – организм гораздо лучше, чем человеческий, справляется с повреждениями, так что кровь в моей ране ужа остановилась и теперь покрывалась вонючей коркой.
— Почему?
— Ты ни на что не реагировала, — ответил он всё тем же удивительно спокойным тоном, за которым наверняка скрывался такой же упорный мыслительный процесс, что и в моей голове. — Билась в судорогах и задыхалась. Я решил использовать боль вместо стимулятора. — Чуть повернув голову ко мне, искоса взглянул и хмыкнул: — Не ношу с собой нашатырь, уж извини.
Я пристально проследила за тем, как он возвращает всё внимание дороге, и сжала ткань его футболки сильнее. Нет, это всё ещё не складывалось. Если человек задыхается и уходит в агонию, нормальная логика тянется не к боли, а к дыхательным путям, стабилизации состояния и тому, чтобы не усугублять травму. Даже если предположить, что он действовал в стрессе, это был слишком специфический выбор.
— Почему? — Упрямо спросила я, решительно жаждущая докопаться до истины.
И снова наступила тишина. Я замолчала на несколько секунд, давая ему шанс придумать удобную версию самому и тем самым оскорбить меня окончательно. Он этим шансом не воспользовался, продолжая молчать и просто вести мотоцикл. Ну уж нет. После такого покушения и обилия внезапно выпавших из шкафов скелетов мы действительно были примотаны друг к другу слишком тесно, чтобы и дальше играть в «это не твой уровень допуска».
— Рэйвер, — я вздохнула, коротко погладила пальчиками свободной руки его косые мышцы и разместила подбородок на напряженном плече в попытке создать хоть сколько-то доверительную атмосферу, — после такого покушения (двух взрывов, летающего стекла и того факта, что меня только что переклинило у тебя на руках), притворяться, будто мы можем и дальше вежливо недоговаривать, уже просто неприлично. Места красивой загадочности между нами больше нет. Выкладывай, откуда ты знал, что это сработает.