Упасть Мавурик мне не дал. Разумеется. Его руки подхватили меня быстрее, чем я успела по-настоящему потерять равновесие, и это было особенно унизительно именно потому, что поймал он меня слишком уверенно, как человек, который не сомневался, что я сейчас именно это и выкину. Уткнувшись виском ему в плечо, я на секунду прикрыла глаза и услышала над собой совершенно невозмутимое:
— Жесть, кошка, держаться.
Я даже фыркнула, невольно прыснув сухим смешком в ткань его футболки. 4 года назад эту фразу я слышала довольно часто. Хоть где-то есть стабильность. Так, нет. Если он её произнёс, значит манипуляции над моим прикрытием чужим именем ещё не кончены. Дерьмо.
— Спасибо, генерал, — выдохнула я, уже похоронив своё достоинство и позволив мужчине перехватить меня так, чтобы помочь идти, — невероятно терапевтическая фраза.
Он не стал спорить, отвечать или развивать шутку, просто прижал меня удобнее и повёл ко входу.
Внутри было тихо, прохладно и неприятно чисто. Не стерильно до ослепляющего блеска, как в хирургических блоках, а именно по-морговски чисто: светлый пол, белые стены, длинный прямой коридор, металлический отблеск на дверных кромках, сдержанный свет потолочных панелей и запах формалина, который не маскирует смерть, а вежливо живёт рядом с ней.
Мы успели пройти не так уж много, когда выяснилось, что лифт, — разумеется, блять! — не работает. На тёмной металлической панели лениво мигал красный значок техобслуживания. Я посмотрела на табло, на лестничную дверь, потом на Рэйвера и без слов поняла, что он уже всё решил: его суровый взгляд коротко скользнул по моей ноге, задержался на лице, будто проверяя, хватит ли у меня наглости предложить вариант «я сама», и почти сразу стал тем самым выражением, которое я хорошо знала с прошлой жизни.
— Нет, — твёрдо произнёс он, выдерживая мой испытующий прищур.
— Что “нет”? — Из вежливости уточнила я, хотя прекрасно понимала, что подразумевалось.
— Ты не поднимешься сама, — терпеливо констатировал и бросил взгляд на дверь, ведущую на лестницу.
— А если вспомню о силе воли и вере в себя? — Уже ощущая на губах привкус безвыходной безнадежности, предложила.
— Вряд ли, — он наклонился прежде, чем я успела придумать ещё одну отговорку, и просто подхватил меня на руки, любезно избегая прикосновений к открытой ране, за время пути знатно накопившей пыли. — Твоя попытка изобразить полноценного человека на двух ногах заканчивается прямо здесь.
Я автоматически обвила рукой его шею, второй спешно вернула табельное оружие на пояс и, немного помолчав, всё же буркнула:
— Как романтично: морг, сломанный лифт, кровь, ты героически несёшь меня на руках. У меня, что, сегодня день рождения?
— У тебя странные стандарты романтики, — хмыкнул он, осторожно поправляя меня для собственного удобства.
— Разве? — Натянув на лицо маску безразличия, я приподняла одну бровь. — А я почти поверила, что у нас свидание.
О боги… Теперь я с ним флиртую?!
— Если тебе станет легче, — его лицо в тон моему стало эталоном бесстрастия, — мне это тоже не в радость.