Глаза Бледного сузились.
— А если я ослушаюсь? — прищурился он. — Что тогда? Зубы отрастил, пес, теперь за руку хозяина кусаешь⁈ Того, кто тебя в люди вывел⁈
— Да ты охренел⁈
Я не выдержал. Я рванулся через стол, готовый вцепиться в его боярскую бороду и вытрясти из него всю душу.
Но добраться до Бледного, чтобы врезать по его наглой морде, мне не дали. С двух сторон меня схватили.
Алексей, забыв про похмелье, повис на одной руке, Ярослав перехватил другую, вставая между нами живым щитом.
— Отец! — заорал Ярослав, удерживая меня. — Уходи!
Алёна вскрикнула, закрыв рот ладонью.
— Еще одно слово! — прошипел я, брызгая слюной, не обращая внимания на тех, кто меня держал. — Еще одно слово, старый ты козёл, и мы точно с тобой выйдем на подворье! И посмотрим, у кого сабля острее! И плевать мне на родство! Я тебя на куски порежу!
Бледный отшатнулся, наткнувшись спиной на стену. Он, кажется, только сейчас понял, что я не шучу. Что перед ним не мальчик-лекарь, а тот, с чьей помощью вчера казнили Рюриковичей.
И тут раздался голос, перекрывший наш ор.
— ВСЁ! ХВАТИТ! — Анна Тимофеевна, до этого молчавшая, вышла вперед и ударила ладонью по столу так, что подскочил кувшин с квасом.
Она встала между нами, маленькая, но сейчас казавшаяся выше любого воеводы.
— Вы уже много друг другу наговорили, — сказала хозяйка дома ледяным тоном. — Достаточно.
После этого все стали успокаиваться. Я тоже сел за стол. Дальше обед прошёл в тишине.
Я съел пару ложек, но аппетита не было совершенно.
— Благодарствую за хлеб-соль, — я первым встал из-за стола, нарушая это гнетущее молчание. — Мне бы отдохнуть немного.
— Да, конечно, — встрепенулась Анна Тимофеевна, словно только и ждала, когда можно будет выпустить пар. — Комнату вам с Алёной уже приготовили. Идите, поспите.
Алёна тут же вскочила, бросив на меня быстрый взгляд.
— Я провожу, — сказала она.
Мы поднялись по лестнице молча. И когда мы прошли внутрь, увидел широкую кровать с взбитыми перинами, которая выглядела сейчас самым желанным местом на земле.
Я сел на край постели, чувствуя, как гудят ноги. Алёна, без лишних слов опустилась передо мной на колени и принялась стягивать с меня сапоги.
Это было так по-домашнему, так… правильно, что у меня защемило сердце.
Когда сапоги были сняты, она поднялась и помогла стянуть кафтан, аккуратно повесив его на спинку стула. Я остался в одной рубахе и портах.
Мне хотелось просто упасть на подушку и провалиться в сон. Но я знал, что не смогу уснуть. Был разговор… наверное, самый важный. Конечно, я мог бы отложить его. Но…
Я посмотрел на неё. Она расплетала косу, стоя у небольшого зеркала.
У меня не было другого выбора.
— Алёна, — позвал я. — Иди сюда. Нам надо поговорить.
Она обернулась, отложила гребень и подошла, присев на кровать рядом со мной.
Её рука мягко легла мне на колено, а потом скользнула выше, по бедру. Движение было недвусмысленным…
— Я готова к такому разговору, Дмитрий, — с кокетливой ноткой в голосе произнесла она, чуть подавшись ко мне. — Мы так давно не виделись…
Я перехватил её руку.