Керн прижался губами прямо к черному клейму.
Его язык очертил контур змеи и расколотого солнца.
От этого прикосновения по нервным узлам Алены прокатилась ослепительная волна электрического разряда. Она выгнулась на постели, запрокидывая голову, шумно ловя ртом воздух.
— Родерик… — выдохнула она, впервые назвав его по имени.
Звук ее голоса сломал последние остатки его железного самообладания.
Керн спустился к ее груди. Его зубы слегка прихватили правый затвердевший сосок, причиняя острую, сладкую боль, а язык тут же успокоил воспаленную плоть широкими влажными мазками. Вторая его рука скользнула вниз, между ее широко разведенных бедер.
Пальцы комтура погрузились в ее горячее, скользкое естество.
Она была готова до предела. Ее лоно пульсировало, истекая соком, сжимая его пальцы, умоляя о большем.
— Ты течешь для меня, — прохрипел он ей в живот, поднимаясь выше, раздвигая ее ноги своими мощными коленями. — Вся мокрая… Моя ненасытная девочка…
— Войди в меня, — простонала Алена, впиваясь ногтями в его широкие плечи, царапая шрамы. — Хватит пытать… Возьми свое право, Керн!
Он не стал медлить.
Его руки легли под ее округлые ягодицы, приподнимая таз над постелью. Широкая его плоть уперлась в ее трепещущий вход.
Керн подался вперед.
Медленно. Неотвратимо. До самого упора.
Толчок был глубоким, плавным, заполняющим ее до самых потаенных глубин.
Алена закричала.
Но в этом крике не было боли. Это был стон запредельного, ослепляющего экстаза. Ее узкое, горячее лоно с наслаждением натянулось, принимая в себя всю его сокрушительную толщину и длину. стенки ее лона обжали его ствол, словно живой раскаленный шелк.
Керн замер на три удара сердца, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.
Мышцы его спины бугрились каменными узлами, дыхание вырывалось из груди хриплыми рывками:
— Черт… как же в тебе горячо… Ты создана для меня, Агнесс… Слышишь? Только для меня.
— Двигайся… — всхлипнула она, обхватывая его бедра своими длинными ногами, замыкая замок на его крестце.
Он начал движение.
Это был идеальный, тяжелый, гипнотический ритм.
Никакой спешки. Он выходил из нее почти полностью, заставляя ее стонать от внезапной пустоты, и тут же вбивал себя обратно — медленно, с тягучим нажимом, проглаживая каждую складку ее пульсирующей плоти.
В тишине спальни стоял влажный, жаркий звук соприкосновения разгоряченных тел, скрип массивного ложа и их сбивчивое, частое дыхание.
Алена двигалась вместе с ним.
Ее бедра сами отбивали встречный такт, подстраиваясь под каждый его выпад. Чувствительность зашкаливала: магия крови усиливала каждое физическое ощущение в десятки раз. Она чувствовала, как его плоть ритмично ударяет в самую глубину ее естества, посылая электрические импульсы прямо в основание черепа.
Керн ускорял темп.
Толчки становились все глубже, мощнее, сокрушительнее. Его руки сжимали ее талию, оставляя багровые следы, но она лишь сильнее прижималась к нему, требуя еще больше тяжести, еще больше обладания.
— Смотри на меня, жена, — хрипел он, не сбавляя темпа, заглядывая в ее затуманенные глаза. — Чье имя ты носишь?