Он вдавил лезвие чуть глубже. Боль обожгла нервы, заставляя Алену замереть. Любое движение шеей сейчас означало бы мгновенную смерть от рассечения сонной артерии.
— Я вскрою тебе вены прямо здесь, — Кассиан склонился ниже, его зубы щелкнули возле ее уха. — Наберу твоей крови в медную флягу. Этой крови хватит, чтобы запустить центральный штрек на полгода! А твою тушу я спущу в нечистоты! Керн найдет только обглоданные крысами кости!..
Алена смотрела в потолок.
Кислород кончался, в глазах начинали плясать серые мушки гипоксии. Пальцы графа душили ее с методичностью маньяка.
Но внутри нее не было паники.
Потому что прямо под лезвием стилета, в глубине ее ключицы, черное клеймо комтура внезапно перестало мерцать тусклым светом.
Оно ожило.
Оно вспыхнуло изнутри чистым, первородным, всепоглощающим жаром.
Черная кровь Керна, сплавленная с ее телом, среагировала на угрозу уничтожения носителя.
Канал кровных уз, открытый настежь в крипте, взревел на максимальной мощности.
Через ментальную связь в нервную систему Алены ударила колоссальная, нечеловеческая волна чужого присутствия. Она почувствовала его так явственно, словно он стоял вплотную.
Она ощутила вспышку его ярости — белой, ослепляющей, ледяной ярости верховного хищника, у которого посмели оцарапать его собственность.
Она услышала звук его шагов.
Не ушами — костями черепа, вибрацией каменных стен дворца.
Керн шел.
Он не бежал — он проламывал пространство. Каждое биение его сердца отдавалось в ее груди тяжелым, раскатистым эхом, разгоняя застоявшуюся кровь, выжигая слабость гипоксии.
Температура в Зеркальной галерее начала стремительно падать.
За считаные секунды душный, теплый воздух превратился в ледяной погреб. Пар от прерывистого дыхания Кассиана стал белым, густым, застывающим на лету.
На гладких поверхностях зеркал, отражавших распростертое тело Алены и нависшего над ней графа, с сухим, электрическим потрескиванием начал нарастать морозный узор. Тонкие, острые, игольчатые кристаллы сизого, пепельного инея с пугающей скоростью затягивали стекло, превращая зеркала в мутные ледяные щиты.
Кассиан замер.
Его рука со стилетом на горле Алены дрогнула.
Он почувствовал это изменение физики мира. Граф медленно, с животным ужасом в расширившихся зрачках повернул голову в сторону закрытых двустворчатых дверей, ведущих в галерею из тронного зала.
Тяжелые дубовые полотна толщиной в три вершка, обитые позолоченной медью, начали выгибаться внутрь коридора.
Металл петель скрипел и стонал, словно снаружи на двери навалилась многотонная осадная башня. Позолота осыпалась хлопьями, винты с визгом вылетали из косяков, рикошетя от каменных стен.
Воздух в галерее загустел настолько, что им стало физически трудно дышать. Давление упало до вакуума. В ушах Алены заложило, барабанные перепонки заныли.
Запах озона, серы и раскаленного оружейного железа вытеснил вонь эфира и крови за долю секунды.
— Он… он не мог… — прошептал Кассиан пересохшими, побелевшими губами. — Там стража… Там совет… Государь…
— Он идет за твоей головой, Кассиан, — прохрипела Алена сквозь сжатое горло. Ее разбитые губы искривились в беспощадной улыбке. — И тебе не поможет даже дьявол.