Кровь — густая, темная, венозная — брызнула фонтаном на нижний край зеркальной рамы, заливая стекло алыми потеками.
Алена пружиной взвилась вверх.
Ее левая рука вцепилась в тяжелое бронзовое бра на стене. Металл затрещал, вырываясь из штукатурки с куском камня. Развернувшись всем корпусом, она с размаху обрушила литую чашу со свечами и горящим маслом прямо в лицо третьему нападающему, который уже заносил палаш.
Горящее масло плеснуло сквозь прорези шерстяной маски прямо в глаза мужчины.
Дикий, нечеловеческий вой разорвал тишину галереи.
Наемник выронил клинок, судорожно вцепившись обеими руками в собственное лицо, где мгновенно занялась огнем пропитанная жиром шерсть. Он забился в слепой агонии, налетая спиной на массивное зеркало.
Стекло толщиной в палец затрещало, покрываясь паутиной трещин, но выдержало.
— Тварь! — взвизгнул Кассиан за ее спиной. — Убей ее! Добивайте, уроды!
Второй наемник, сбросивший с себя стонущего верзилу, вскочил на ноги. В его руке блеснул длинный узкий стилет — такой же, как у графа. Он бросился на Алену с низкого старта, целясь острием прямо в обнаженное горло.
Алена не сделала ни шага назад.
Ее зрачки сузились, фиксируя траекторию выпада. Скорость нападающего казалась ей до смешного медленной: зрение реаниматолога, привыкшее ловить миллисекундные колебания сердечного монитора во время клинической смерти, раскладывало движение врага на отдельные кадры.
Выпад. Смещение центра тяжести на правую ногу. Открытая боковая поверхность шеи.
Она сделала полшага влево, пропуская лезвие наемника в дюйме от своей щеки. Холод стали овеял ее кожу.
Ее левая ладонь жестко перехватила его запястье, выворачивая сустав наружу, а правая рука со скальпелем сделала молниеносное, полукруглое движение.
Острие медицинского клинка вошло в шею наемника точно под углом нижней челюсти — в проекцию сонного треугольника.
Один короткий, глубокий разрез снизу вверх.
Внутренняя яремная вена и общая сонная артерия были рассечены одним движением.
Давление в двести миллиметров ртутного столба сделало свое дело. Пульсирующая, алая артериальная струя с шипением ударила в потолок, окропляя хрустальные подвески люстр кровавым дождем. Наемник захрипел, его пальцы судорожно разжались, выпуская нож. Мужчина повалился на колени, пытаясь зажать ладонями хлещущую из шеи брешь, но кровь била сквозь его пальцы пенящимися толчками.
Алена выдернула скальпель.
Ее черное бархатное платье промокло от чужой крови на груди и плече. На бледном лице застыли мелкие алые капли. Она тяжело дышала, ноздри жадно втягивали воздух, пахнущий гарью, порохом и сырым мясом.
На ногах оставался только один человек.
Кассиан.
Граф стоял в трех шагах от нее, прижавшись спиной к огромному зеркалу в глубине галереи.
Его лицо было серым, одутловатым, перекошенным от ужаса, переходящего в абсолютное безумие. Белый атласный колет был забрызган каплями крови его собственных слуг. Рука, сжимавшая клинок, ходила ходуном с амплитудой в несколько дюймов.
Он смотрел на нее так, словно перед ним стояла не бывшая жена, которую он годами травил мышьяком за завтраком, а восставший из преисподней архидемон в женском обличье.