— Знал, что так скажешь, — хмыкнул он, глядя на неё поверх крыши пикапа.
Сев, Женя невольно поймала себя на том, что ей даже комфортно. Комфортнее быть здесь, в этом пропахшем рыбой автомобиле, чем там, в этом пахнущем розами саде. Интересно знать, почему?
— Почему не сказал, что это твой папа? – поинтересовалась она.
— Знал, что спросишь, — сказал, заводясь.
— И всё-таки, — хмыкнула Женя.
Он был всё в той же футболке и выглядел также, как утром. Задорный вихор прыгал вместе с машиной на кочках.
— Я думал, ты просто одна из фанаток. Пришла за автографом. Вот и не стал говорить.
— И много их ходит? – спросила Женюша.
— Сейчас уже меньше, — вздохнул, — Раньше больше ходили. Осаждали буквально! Даже ночами, бывало, кричали у окон.
— Да что ты? – смутилась она.
— Ну, эти-то ладно! Ещё графоманки, — вошёл во вкус Саша.
Женя сощурила глаз:
— Графоманки?
— Ну, да! – он поморщился, — Те вообще как пристанут. Хочу быть писателем! Вы мой кумир! Научите!
— И папа учил? – уточнила она.
— Не, — хмыкнул Сашка, — Отец говорит, научиться нельзя. Это должно от души. Если нет, значит, нет, и не будет.
— Логично, — вздохнула Женюша, — А ты?
Он оторвал взгляд от дороги:
— А что я?
— Тоже пишешь?
— Ещё не хватало! – поёжился Сашка. Ощущение близости с ним не прошло. А напротив, усилилось! Теперь ей казалось, она его знает давно. И не в первый раз едет с ним рядом, болтает о всяком…
— Ты говоришь это так, будто он делает что-то зазорное. Наверное, просто завидуешь папе? – решила поддеть.
— Да чему там завидовать? – вскинулся Сашка.
— Как чему? А фанатки? – пожала плечами Женюша.
— Так они не его любят, а его книги. А его они даже не знают совсем, — подытожил он. Женя не стала с ним спорить. Спросила:
— А ты кем хочешь стать?
— Я уже стал. Ну, почти, — вскинул лицо. Его ладонь, лежавшая на рычаге, соскользнула, на повороте коснувшись плеча. И Женину кожу как будто ошпарило…
— И кем же? – поёжилась нервно.
— Я на повара учусь, доучиваюсь, — с гордостью выдал её собеседник, — Вот доучусь и открою свой ресторан на побережье.
— Ого! Мечтать не вредно, — сказала она.
— Это не мечты, это планы, — ответил он, странно косясь на неё, — А мечтаю я о другом.
— И о чём же? – невинно спросила она.
Он вдохнул, отчего грудь надулась:
— О ещё одном поцелуе.
— Мечтать не вредно, — повторила совсем другим тоном, в котором читалось вполне откровенное «нет».
Подвезя её к дому тёть Груни. Почти. Женя просила его остановить за поворотом. Саша вызволил ве́лик из кузова. И взглянул на неё сверху вниз:
— Может, встретимся завтра?
— Зачем? – взяла руль, придвигая к себе свой починенный транспорт.
— Ну, как зачем? – хмыкнул он, — Погуляем, то, сё.
— То сё? – рассмеялась она, — Тебе бы стоило поучиться у папы умению строить фразы. Сын писателя, а изъясняешься, как рыболов.
Он обиженно выдохнул:
— А вы, сударыня, кто? Поэтесса, как минимум?
— Языковед, — деловито ответила Женя.
— Это чё за фигня? Языки изучаешь? – он взбил землю носком, и облако пыли осело на грязный кроссовок.
— Tu pues le poisson! – покривилась она, — Prends une douche et je réfléchirai. (От тебя воняет рыбой! Прими душ, и я подумаю).