— Всё это блажь, — говорила ей мама, — Страсть только портит союз!
А союз у них с Эдиком был долгосрочный и взаимовыгодный. Эля, когда он взял её в жёны, была никому не известной моделью. А с ним она стала звездой! Даже обложка любимого Cosmo пополнилась фото Эльвиры в одном из нарядов последней коллекции дома Chanel. Отныне Эльвира была нарасхват, потому и рожать не хотела. Говорила ему:
— Подожди, ещё годик-другой, вот я выйду в утиль, и тогда…
Но года шли, Эдуард постоянно мечтал о наследнике. Ждал, пока Эля насытится жизнью. Потом… один выкидыш, второй, третий. Они перестали пытаться на время. А после… она залетела! Но не от него.
— Вот так, Эдичка, — гладила Эля живот, повторяя себе, что ребёнок от мужа. От мужа, и точка! И муж не узнает о том, кто его настоящий отец…
В этот вечер у них могла быть годовщина. И Эля готовила, как никогда. Из себя выходила, стараясь его впечатлить! Ничего, что одна. Ничего, что супруга не будет на празднике жизни. И, зная об этом, Эльвира поставила фото на стол. Туда, где он обычно сидел. Теперь на неё с фотографии смотрели глаза Эдуарда, такого, каким она знала его ещё на заре отношений.
— Ну, как тебе паста? По-моему, вкусно! Скажи? – посмотрела на мужа.
Фотоснимок молчал. Улыбался.
— За нас! – подняла она винный бокал, пригубила.
План был таков, чтобы выпить бутылку вина за столом, а вторую – уже лёжа в ванной. Да, конечно, на полный желудок купаться нельзя. Но разве кто-нибудь думает о запретах перед тем, как покончить с собой?
Эльвира готовилась тщательно. Она прочитала, как надо. Извлекла из коробочки мужнины лезвия. Те, которые он берёг на замену в станок. Эдуард всегда брился тщательно! Однажды её попросил подровнять ему контур щетины на скулах. А Эльвира порезалась. От вида собственной крови её замутило.
— Ну, Элечка, детка, ты что? – ухватив за запястье, он поднёс её пальчик к губам. На губе у него оставалась кровавая капелька.
— Как ты бреешься ими? Они же ужасно острые! – возмутилась она, посмотрев на станок.
— Я помню времена, когда брились ножом для бритья. Вот это было опасно, а это…, — он взял свою бритву, промыл и провёл по лицу, — Вот тааак!
— Вино неплохое, — сказала Эльвира, повернув бутылку этикеткой к себе, — Производство Италии, между прочим. Не халам-балам!
Эдик всё также молчал, глядя с фото.
— Знаю, скажешь, зря деньги потратила? Ведь всё равно же умру? – она отпила пару крупных глотков, — Я решила себя перед смертью побаловать.
Это было вполне справедливо. Если учесть, что даже в тюрьме арестанту дают потрапезничать перед тем, как его усадить на электрический стул. А Эльвира сама приговорила себя к смертной казни! «Уйти, невозможно остаться», — запятая была установлена и не подлежала переносу.
Дом у них был фешенебельный, очень красивый. Одна только ванная комната чего стоила! На втором этаже, с панорамными окнами в целую стену. С огромной, стоящей посередине, старинной ванной на литых металлических ножках. Другие мечтать не могли о таком! А она здесь жила. В последние несколько лет, в одиночку. Мама ушла на тот свет, вслед за мужем. А ребёнка она потеряла потом, когда всё завертелось, как страшный, бессмысленный сон…