Эльвира упала на пышную массу подушек. Сказала со вздохом:
— У меня душа болит!
— Аааа, — успокоился Павлик, — Ну, да. От этого не умирают.
— А жаль, — печально ответила Эля. И, протянув ноги так, что до Павла осталось всего-ничего, предложила, — А трахни меня?
— Ч-то? — он теперь видел всё. В лёгкой дымке, как будто очкарик, который оставил дома очки. Но всё-таки, видел!
И босые ступни, колени и бёдра. И полы халата, которые Эля уже не пыталась сомкнуть. И грудь в тёмном кружеве, белую кожу. И взгляд, что пытался проткнуть…
— Ну, трахни! Ну, что тебе жалко? — спросила она таким тоном. Как ребёнок клянчит вкусняшку у взрослых. Вот только взрослой была здесь она! А он был игрушкой в её искушённых руках.
— Я… н-не могу… так, — он так вжался в лутку дивана, что та затрещала под ним.
— Как? — озадачилась Эля.
— Ну… вы пьяная, — он покосился на бутыль, что стояла на столике. Любопытно, какая по счёту?
— Да ладно тебе! — усмехнулась она, — Другой бы на твоём месте уже давно…
«Вот это уж точно», — подумалось Павлику. Он, стиснув зубы, сидел, ощущая, как слабость мешает подняться. Как будто одним своим взглядом, присутствием рядом, она опьяняла его…
— Я не нравлюсь тебе? — ткнула ножкой.
Он дёрнулся:
— Нравитесь. Очень! Вы просто… богиня. Но я н-не могу.
— Не могу, не могу. Вот заладил! — обиделась Эля. Поджала колени. И вдруг… развела.
Он старался смотреть на картину, на зебру. Но голос велел:
— Повернись.
Сквозь завесу опущенных век Павлик видел её миниатюрные ступни. Закинутый кверху халат открывал прелесть женственных форм. Лишь только увидев, как Эля ласкает себя сквозь одежду, он уже не сумел отвести жадных глаз от неё. И смотрел, и смотрел, и пылал изнутри, ощущая, как член наливается кровью.
Когда она вскрикнула, выгнулась вся, будто кошка… Он тоже откинулась на спину, и застонал. Кончил стыдно! В штаны. Но насколько же этот оргазм был желанным. Самый лучший оргазм в его жизни. Хотя он ни разу её не коснулся, лишь только смотрел…
Когда он опять задышал равномерно, то Эля лежала на мягких диванных подушках. Спала.
— Эльвира? — шепнул осторожно. И не услышав ответа, накрыл её пледом, который нашёл в уголке.
«Моя куколка Эля», — подумал он, взяв телефон со стола. Сделал фото на память. Для того чтобы знать, что ему не приснилось. Для того чтобы дома смотреть на неё самому.
Глава 5
В сон Эльвиры вторгся странный, съестной, до боли знакомый вкус завтрака. Вкус счастья, спокойных ночей. Когда поутру, домработница Люба варила им кашу, или делала яйца, как любит Эльвира. Чтобы желточек был всмятку, а белок уже закрепился и не «елозил» под вилкой. Тогда Эля была молода и капризна, и вечно всем недовольна! Знать бы ей, что те годы станут лучшими в жизни.
Она, приоткрыв один глаз, потянулась. После вчерашнего тело её чуть знобило. Ещё бы, выпить почти две бутылки вина, с промежутком в несколько часов и почти без закуски. Сильна́, ничего не сказать!
Эльвира со стоном привстала, зевнула. Откуда здесь запах яичницы? Наверняка, это сон? Столовая была за стеной, их с гостиной разделяла перегородка. Букет стоял всё там же, на низком столе и поражал красотой.