— Значит, попасть к тебе в театр можно только… через постель? – осведомилась Лидия. В отличие от него, она ощущала себя лучше некуда! Уверенность, словно вода во время морского прилива, прибывала и наполняла её до краёв.
Войцеховский вздохнул, посмотрел в направлении, где уже растворился очерченный платьем, её сарафан:
— Соня действительно очень талантлива.
— Я ничуть не сомневаюсь в этом! – саркастически бросила Лида, — Хорошо быть талантливой, когда у тебя модельная внешность.
— Да причём тут внешние данные? – поморщился он.
— Вот и я считаю, что ни причём! – добавила Лида, — Я считаю, что внешние данные второстепенны. Вон, Лидия Шукшина, не отличалась стройностью, но была очень талантливой женщиной! Инна Чурикова так вообще красотой не блистала. А какой человек! А Гундарева, а Муравьёва? Не говоря уже о Раневской, которой природа, увы, не дала красоты, но сполна наградила талантом.
— Хо-ро-шо, — процедил по слогам Войцеховский, — Посмотрю твою дочь.
Он вздохнул, постучал по столу указательным пальцем:
— Пусть приходит сюда вечерком, часов в шесть. Я устрою ей пробы. На ресепшене спросит меня, я к ней выйду. Согласна?
Лида едва не воскликнула: «Да! Да! Да!», рискуя привлечь к себе внимание всех, кто сидел в этот час в ресторане. Ощущая, как щёки краснеют, она опустила глаза:
— Я буду тебе благодарна безмерно, если ты это сделаешь.
— Вот и договорились, — Кирилл ковырнул указательным пальцем столешницу, — Я же надеюсь, что ты удалишь с телефона всё то, что прислала мне вечером?
— Непременно! – заверила Лидия, — В этом можешь даже не сомневаться.
Она расправила юбку:
— Ну, что ж? Пойду, пожалуй, обрадую Машу? Пускай готовится к пробам.
— Да, да, — покивал Войцеховский.
Лида покинула место их встречи. Прошла, не спеша, вдоль тропинки, окутанной влагой тропических гор. Она обернулась уже возле лестницы. Войцеховский сидел за столом. Теперь ей была видна лишь макушка, рука и кусочек спины. Лидии стало немножечко стыдно! За то, что разрушила отпуск, лишила его романтических грёз. Но с другой стороны, выбор был небольшой. Упусти она эту возможность, то не простила бы себя.
«Может, мечта воплотится, и дочь успокоится?», — размышляла она. Станет, если не суперзвездой, то хотя бы мерцающей звёздочкой. Наполнится светом, которого хватит на всю её жизнь.
Глава 5
Как и любая любящая мать, Лидия не могла быть объективной. Ей нравилось всё, чем увлекается дочь! Даже в детстве, когда Машенька, встав на стульчик перед гостями, излагала Чуковского, она восторгалась, считая её самой талантливой девочкой на свете. Так и сейчас, слушая монолог Ассоль в исполнении Маши, она затаила дыхание, глядя на дочь.
— Здравствуй Бог! Ты меня, наверное, не знаешь, — обращалась Манюня к всевышнему, — Это я каждое утро говорю тебе «здравствуй» , а вечером «прощай» . Но ты и об этом, наверное, не знаешь? Ты занят миллионами других людей, дела которых поважнее моих. Я знаю – ты сильный и всемогущий. Пожалуй, ты даже сильнее волшебника.
Слова в исполнении дочери так задевали её за живое. Хотелось рыдать, и от счастья и от волнения за то, как пройдут эти пробы.