— Отпустите меня, а? — мне самой противно, как дрожит голос, но ничего не могу сделать, — хотите, за меня выкуп дадут, у меня семья богатая!
Дэгу лишь головой качает:
— Вот, дурочка, говорю ж тебе. Ладно, потерпи пару часов, сама увидишь.
— Что?
— Два часа. Все.
Он встает и уходит. Другой мир, значит. Что ж, если отбросить версию, что это — розыгрыш, или я сошла с ума, то теперь у меня есть ответ на вопрос, куда исчезают жертвы Абу-Анги. Он их, оказывается, зачем-то переносит в другой мир. То, что сказал Дэгу, совпадает со словами Отто: шесть случаев за последние годы, не считая отца. Ему каким-то образом удалось избежать и смерти, и попадания сюда: Дэгу сказал, что ветер был, а никого не нашли. Неделю назад. Авария. Теперь бы найти ответ на другой вопрос: как мне вернуться? Почему-то я не испытываю ни малейшего желания посмотреть, что это за мир такой, хотя чем не приключение?
От идеи с выкупом Дэгу отмахнулся. Значит, меня здесь держат не для того. А для чего? Зачем князю, как его там, пришельцы из нашего мира? Он выпытывает у них секрет новых технологий? Если судить по всему, что мне удалось здесь увидеть, этот мир отстает от нашего лет так на двести, но кто его знает, может, это только на острове. Господи, да что же за бред такой! Но где-то в глубине души я понимаю, что это не бред. Я ведь помню эту комнату, и башню, и остров. Помню, хотя никогда не видела. В версию с иномирьем хорошо укладываются все факты, изложенные Отто. Это что же получается, мой отец побывал здесь? Побывал и вернулся много лет назад? И мама тоже? А раз они вернулись, смогу и я, хотя, конечно, на башню я подниматься не стану. Должен быть другой путь!
За занавеской обнаруживается таз, кувшин с водой и в углу — ведро, прикрытое деревянной крышкой. И вот тут я ломаюсь. Истерика приходит, как тот же белый вихрь, стремительно и неудержимо! Не хочу я никаких миров! Не хочу ничего знать! Я хочу домой! Обратно на свою роскошную виллу с сияющей ванной! Хочу позвонить маме! Или Мэтту! Или даже Килли! Убедиться, что все, как раньше! Хочу вновь держать отца за руку, и плевать мне, что там случилось, в его далеком прошлом!
А я-то думала, что я — бесстрашная и хладнокровная! Все проходит так же, как и нахлынуло. Я поднимаюсь с колен, решительно задергиваю занавеску и, вслушиваясь в шаги за стеной, быстро вершу свои примитивные дела. Тут не до высоких материй, у бренного тела свои заботы!
После водных процедур мне становится легче. За окном уже темнеет, что там Дэгу говорил насчет доказательств? Я подхожу к окну и осторожно пробую поднять раму! И она поддается! Надо же. Плевать мне, что там, в лесу, но оставаться здесь я не буду! Уже заношу одну ногу через подоконник, как где-то сбоку раздается спокойный голос Дэгу:
— И далеко собралась?
Вот, черт! Даже задыхаюсь от возмущения. Значит, открытое окно — намеренное упущение? Проверка, послушаюсь ли я или попробую сбежать? Теперь я вижу, что Дэгу сидит, привалившись к стене, спокойно прихлебывая что-то из фляги.
— Ты на небо-то посмотри, — продолжает он, не дождавшись моего ответа.