Волосы я поспешно заплетаю в косу. Вспоминаю про гребень, а потом про Ринадо. Надо же, как быстро уходит в забвение моя первая потеря здесь! А ведь, когда вернусь, мне нужно будет рассказать о нем маме. Впрочем, только от меня зависит, в какой части истории поставить точку. Я ведь могу ограничиться новостью про то, что дед когда-то давно выжил и теперь ведет уединенную жизнь рыболова. Уверена, я найду в себе силы, чтобы умолчать о печальном…
На причале все окутано туманом, обычным туманом, который развеется с первыми лучами солнца. Да, теперь еще долго жители иномирья будут настороженно воспринимать самые обычные природные явления, вспоминая порождения! Волны тихо плещутся о причал, я осторожно ступаю по отсыревшим доскам и совсем не удивляюсь, когда сквозь молочно-белую завесу проступает знакомый силуэт. У Дэгу красные глаза, вот уж кто точно провел бессонную ночь.
Он делает шаг навстречу и уже до боли привычным жестом берет меня за руки.
— Прости, но я не мог не попрощаться.
Он осторожно наклоняется ко мне и целует. Ласково, маняще, дерзко, возбуждающе. На мгновение мы сливаемся в одно целое, но поцелуй приправлен горечью прощания. Потом, когда мы с трудом отстраняемся друг от друга, я решаюсь и протягиваю Дэгу флакон:
— Это зелье я купила в Сэбу, в лавке Терры. Она утверждает, что зелье — это сновидение, избавляющее от сердечной боли. Выпить, заснуть, а когда проснешься, все забудется.
— Почему же ты не использовала его сама? — хмурится Дэгу.
— Здесь я не могу его выпить. Я же не знаю, может, забуду не только о…чувстве, но и о том, как закрывать врата…А в свой мир я его забрать не могу, там оно потеряет силу.
Дэгу все смотрит и смотрит на меня, глаза его темнеют, как предгрозовое небо. И я сдаюсь.
— Ладно. Не поэтому. Просто я не хочу забывать. Даже если сейчас мысль о разлуке невыносима, я хочу сохранить в памяти все до мельчайших подробностей!
— А я возьму, — резко говорит Дэгу и принимает флакон из моих рук.
В мое сердце на мгновение проскальзывает холодная змейка разочарования, но Дэгу уже открывает флакон и выливает мерцающую жидкость на причал, и она с легким шипением испаряется. Дэгу подносит флакон к моим губам, а потом быстро закрывает крышку.
— Вот так. Я тоже не намерен отказываться ни от одного воспоминания. И теперь мне на память останется еще и твое дыхание, самое сладкое в мире!
Он снова меня целует, а потом говорит:
— У меня тоже есть для тебя подарок. Позволишь?
И, прежде, чем я успеваю ответить, он расстегивает свою цепочку с символом-солнцем и осторожно вешает мне на шею. Я замираю. В его мире украшение — это просто подарок, если его вручают так, как Дирк вручил мне оберег от порождения. Но если мужчина сам надевает амулет девушке на шею — это обряд обручения, признание перед богами и людьми в том, что эту девушку он считает своей нареченной.
Теперь я плачу, не таясь, и уже не понимаю, как мне теперь расставаться с ним. Я не смогу уйти! Не смогу, как не могу и остаться. Я и не ухожу — меня уводит Сивинд, бесшумно появившийся из уже редкого тумана. И последнее, что я вижу, как Дэгу сжимает и разжимает кулаки, отчаянно борясь с наплывом чувств. Я покорно даю себя усадить в лодку, и мы уплываем к кораблю, не оглядываясь. Все кончено!