Моя сила откликается на зов стихии, я не хочу препятствовать ее свободному танцу, я хочу поддаться и присоединиться к этому безумству. Дирк, тоже почуяв неладное, хватает меня за другую руку. Человеческие прикосновения заземляют меня, не дают сорваться в полет вихрю, который дрожит внутри. Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь на той буре, которая царит в душе. И только сейчас думаю, а зачем мне сдерживаться?
Стихия изначальная примет меня, я знаю, ведь во мне есть неведомое лакомство, сила третьей луны, сила, что позволит темному и светлому, серому и холодному, стремительному и звонкому перерасти в нечто иное, новое. И тогда все уже станет неважно, я обрету то, о чем всегда мечтала — радость свободного полета. Но чужие руки такие горячие, такие требовательные, что я не рискну вырваться, чтобы ненароком причинить вред людям, которым не дано услышать зов стихии. Не сейчас. Еще не время.
Подсвеченные багровым тучи постепенно сбиваются к востоку, дождь редеет, в небе появляются просветы. Ветер, разочарованно вздыхая, в последний раз пытается вырвать свою добычу, но тоже смиряется. Нетерпеливо подгоняет тучи, увлекая их прочь, за горизонт. Дэгу выжимает плащи, а Дирк не сводит с меня потемневших глаз. По-моему, я его напугала. Может, он и не понимает, что творится со мной, но происходящее его явно не радует. И когда мы вновь пускаемся в путь, теперь уже он уходит вперед, явно избегая разговоров.
— Если больше ничего не случится, к ночи мы доберемся до Мазе, — говорит Дэгу. — Ты как? Сможешь…продержаться?
— Все так ужасно? — осторожно интересуюсь я.
— У тебя искры в волосах бегали, зрелище не для слабонервных!
— Оно растет, — решаюсь я на откровенность, — после ритуала стало легче, но еще слишком много, чужого. Того, чем я не могу управлять. Оно рвется на свободу. Но в Мазе я справлюсь. Князь говорил, что нет способа лучше, чем простые действия. Вот пройдемся еще полдня пешком, я перестроюсь. Лишь бы больше бурь не было.
— Не будет, — уверенно говорит Дэгу, поднимая лицо к вылинявшему небу.
Мы идем рядом, он помогает мне на скользких склонах, но сейчас мои ощущения совсем иные. Я чувствую благодарность за то, что он такой ловкий, и крепкий, и сильный. За то, что одно его присутствие рядом наполняет меня спокойствием и уверенностью, что ничего плохого с нами не случится. А еще я немного завидую Дэгу. Ему неведом внутренний разлад, его не разрывают на части неведомые желания. А я…
Под вечер пустоши, промытые дождем, наполняются таинственными шорохами. Дэгу зажигает факел, и тьма мгновенно сгущается вокруг нашей маленькой компании, недовольная появлением света. На фоне темнеющего неба я успеваю заметить росчерки ветвей, значит, вновь начинается лес. А вскоре, словно зеркальное отражение, навстречу нам движется человеческая фигура с факелом в руке. Раздается гортанное приветствие, Дэгу обменивается с человеком рукопожатием, а Дирк облегченно выдыхает:
— Свои!
Караван стоит на границе уже три дня, ожидая нас. Князь навстречу не выходит, и я, после недолгих раздумий, ухожу в свою кибитку, успевшую за время странствий изрядно вылинять и покрыться выщерблинами. Под причитания Ани я погружаюсь в сладостную дрему, пока она распутывает мои промокшие волосы и растирает меня всякими мазями и отварами. Ну, да, невесте надлежит иметь достойный вид, а я за время скитаний, должно быть, утратила товарный вид.