— Но?
Неужели сам не догадается? Сивинд мрачнеет еще больше.
— Дирк знает…, — тихо говорит он.
— Да, и, как Вы понимаете, он сбит с толку. Вы — его кумир, пример для подражания, не говоря уже о том, что он просто очень вас любит. И сейчас ему сложно понять, как себя вести. Он еще до этого обмолвился… Простите, я невольно узнала еще одну вашу тайну, ну, что он, что он Вам…
— Приемный, — подсказывает князь.
— В общем, да.
— Его мать была первой женщиной, попавшей на остров из твоего мира. Тогда я еще жил на острове, потихоньку собирая людей и формируя флот. На побережье еще шла жуткая война. Женщина умерла при родах, и ребенка я забрал себе. Так что в княжестве я официально считался вдовцом, а Дирк — моим кровным сыном. Но для меня он — родной, и неважно, что не по крови. Я тогда был очень одинок и…опустошен своими потерями. Забота о Дирке вернула мне смысл жизни, и я не знаю, можно ли любить ребенка больше. Для меня нет разницы между ним и моей младшей дочерью…
— Но он считает…что Вы взяли его из чувства вины, потому что его мать погибла на острове… Я уверена, он сказал так в запале, но ему теперь сложно…
— Я понял, Селина, спасибо за участие! У Дирка сейчас сложный период, но я постараюсь все уладить!
— Может, он ревнует Вас к новой семье?
Сивинд кидает на меня столь выразительный взгляд, что в иной ситуации я бы уже оказалась за пределами шатра, но не сейчас, только не сейчас.
— Знаешь, Селина, несмотря на твое неоспоримое внешнее сходство с Мико и Нирой, иногда я думаю, а дочь ли ты твоих родителей, бесхитростных и простых? Кто научил тебя столь виртуозно подводить разговор к нужной теме?
Делаю большие глаза.
— Не понимаю, о чем Вы!
— Зато я понимаю. Что именно ты хочешь узнать о моей нынешней жене?
— Так вышло, что когда мы говорили с Дирком о его матери, он сказал, что Диана — тоже пришлая…Вы поэтому не хотели, чтобы она со мной общалась?
— Какое это сейчас имеет значение?
— Я хочу, чтобы между нами не подвисали незакрытые ситуации. Чем правдивее Вы будете сейчас, тем больше шансов, что я смогу и дальше Вам верить…
— Но Диана-то здесь причем?
Притом, хочется сказать мне, что у меня в кошельке лежит письмо к ее брату, который, совершенно мистическим образом, является моим другом. И я хочу быть уверена, что Диана счастлива с Вами в браке! Но не уверена, что Сивинду придется по душе известие, что его любимая супруга нарушила запрет и пришла ко мне с просьбой. Выслушаю лучше его версию!
— Чем больше Вы уходите от ответа, тем больше мне кажется, что причем!
Сивинд вздыхает.
— Ладно. Я очень люблю Диану. Она — первая женщина за много лет моей человеческой жизни, которой удалось вернуть мне веру в то, что взаимная любовь возможна. Но в самом начале…она очень тосковала по прежней жизни. Там у нее остался жених, но с ним она благополучно рассорилась как раз перед тем, как попала сюда. И там остался ее брат, единственный ее родственник. Каждый раз, как появлялся кто-то новый из вашего мира, она пыталась выяснить, не знаком ли он с ее братом. Идея сумасбродная с учетом того, сколько миллиардов проживает на земле, но я видел, что она переживает…А ты — ты особое дело. Ты не просто прибыла оттуда, но у тебя есть шанс вернуться, если мы благополучно вернем амулет в храм…И я испугался, что ты проговоришься, и Диана…