Глава 1
В беседке никого нет, лишь ваза забыта на ступенях. Вздыхая, подбираю ее и несу в дом. Не устаю поражаться маминой беспечности. Полная ваза отборного жемчуга всех возможных оттенков — каков соблазн для горничных! Но она не понимает моих объяснений. Впрочем, мама вообще далека от реалий, тут уж ничего не изменишь!
— Селина, ты вернулась! — мама сбегает по ступенькам, целует меня в обе щеки и обнимает так крепко, как дети обнимают на сон любимую плюшевую игрушку.
— Как дела? — спрашиваю я вместо приветствия.
Улыбка сползает с ее лица, и оно вновь бледнеет:
— Без изменений.
И только тогда я обнимаю ее в ответ, и мы идем в дом. Эрик, не отрывая головы от планшета, бросает приветствие, но и к его равнодушию я давно привыкла. Плюхаюсь на мягкий диван, вдыхая слабый запах одеколона. Да, долго я тут не продержусь. Мама расспрашивает меня о поездке, я отвечаю, слова летают по комнате туда-обратно, как мячики в пинг-понге, но партия бессмысленна. К моему тайному облегчению звонит телефон. Дед.
— Ты вернулась? — дед не утруждает себя соблюдением формальной вежливости.
— Да, дома.
— Ты знаешь код от отцовского сейфа?
— Да.
— Ну, слава богу, — облегченно выдыхает он в трубку, — я уж и не знал, что делать. От матери твоей мало проку. Значит, так. Заедешь в офис, заберешь все бумаги, что там есть. Все, поняла? У меня тут в отчетах концы с концами не сходятся. И потом завезешь мне. Селина, слышишь?
— Хорошо!
Вообще-то, я планировала наведаться в клуб, мои как раз недавно на соревнования ездили, интересно, как выступили без талисманчика-то. Но перечить деду — нажить себе неприятности в виде нотаций и упреков, а уж этого мне хочется меньше всего! К тому же, его поручение — благовидный предлог, чтобы убраться подальше от маминых печальных глаз. Я не смогу ее утешить, только совесть замучает…
— Надо ехать, — бросаю я, — деду документы нужны.
Мама молча вздыхает, а я, успешно избежав прощальных объятий, ухожу. После долгого перелета слегка кружится голова, но мне не привыкать. Город набрасывается на меня, как голодный пес: заливает в уши рев толпы, музыку рекламы, гудки машин; слепит глаза огнями билбордов; обступает со всех сторон, и, только подняв стекла в машине, я перевожу дух. Не люблю суматоху и шум, но по окружной дороге ехать — терять добрый час, а дед проволочек не терпит.
Когда я, наконец, выбираюсь из паутины улиц на побережье, то вновь опускаю стекла, с наслаждением вдыхая соленую свежесть близкого океана. Бриз треплет волосы, и я на мгновение расслабляюсь, чувствуя себя почти счастливой. До тех пор, пока на горизонте не появляется знакомая с детства белоснежная игла отцовского офиса.
Передо мной все почтительно расступаются, и приветственные возгласы наполнены теперь не доброжелательностью, а почтением, что меня дико бесит. Надо же, как быстро они перестраиваются! Впрочем, одергиваю я себя, что взять с простых сотрудников. Для них нормально — беспокоиться о будущем. В просторных кабинетах со стеклянными стенами ни на минуту не затихает движение, и я в который раз сожалею, что так и не смогла преодолеть свою неприязнь к технике. Да, компьютеры давно и основательно вошли в нашу жизнь, но я предпочитаю пользоваться современными технологиями сугубо утилитарно: проверять погоду, сверяться в пути с навигатором. Любые попытки друзей вовлечь меня в дружное братство социальных сетей пока терпят крах, и я не намерена сдаваться. И все же, наблюдая сосредоточенные лица в лабораториях или оживленные переговоры в офисах, я немного жалею, что не разбираюсь в технике.