Уже когда я прохожу через медвежьи объятия Отто и внимательные, быстрые, профессиональные прикосновения врача, признавшего мое состояние крайне истощенным, но годным к перелету, до Сомнии доходит мой зов, потому что у Отто звонит телефон. Он выслушивает с минуту, лицо его светлеет, и он протягивает мне трубку:
— Это твоя мама, Селина. Мико только что пришел в себя!
Эпилог
Ди, как обычно, сооружает из одеяла и подушки замок, вернее, башню, усаживает на ее верхушку любимого потрепанного зайца с радужными ушами и требует:
— Сказку, мама!
— В одном замке жило заколдованное чудовище, — начинаю я, но Ди морщится.
— Нет, мам, не эту! Твою сказку!
Я вздыхаю, отвожу с ее лица растрепанные льняные кудряшки, целую в нос и рассказываю свою сказку. Про далекий остров, где стоит белая башня. И грозных богов, повелевавших ветрами. И умеющую летать девушку-волшебницу, которая пересекла сказочную страну, чтобы вернуть мир и процветание. Про ее забавного задиристого юного оруженосца, который вечно с ней спорил. И, конечно же, про ее верного спутника-воина, который спасал ей жизнь. Ди знает, что потом девушка вернется домой и выйдет замуж за прекрасного короля с самым великодушным сердцем, но я уже подумываю, что пока она маленькая и легко все забывает, мне пора менять эту историю, чтобы сожаления о расставании с воином не звучали так явственно.
Я не смогла, как мои родители, держать в тайне свое путешествие в иномирье. Вроде бы нашла выход, но кому я вновь и вновь рассказываю эту сказку: дочке или себе? Да, чем больше времени отделяет меня от событий, тем больше я сама начинаю верить, что все случившееся — сказка, долгий и яркий сон, однажды приснившийся мне. И острое чувство утраты вымывается, блекнет, становится лишь легкой грустью.
Наконец, Ди засыпает, прикусив заячье ухо. Я осторожно укрываю ее одеялом и выхожу на балкон, опоясывающий второй этаж нашего просторного дома.
— Уснула? — Мэтт обнимает меня сзади и легонько целует в шею, сдвигая губами цепочку, на которой, как и пять лет назад, висит кулон-солнце. Я прижимаюсь к мужу, и в который раз говорю себе, как же мне с ним повезло.
Мы долго стоим, обнявшись, наслаждаясь близостью друг друга и свежестью тихой летней ночи. Потом я случайно поднимаю глаза к небу и вздрагиваю: у полной луны какой-то странный синеватый отблеск.
— Что с тобой? — спрашивает Мэтт.
— Озябла немного, пойдем-ка спать.
На пороге спальни я вновь оглядываюсь на лунный диск и вздыхаю облегченно. Показалось. Просто показалось.