— Тоже захочет вернуться?
— Да…Потому я и не хотел, чтобы вы общались. Я не перенесу, если потеряю ее…
И вот что мне теперь делать? Уверить князя, что в своем письме Диана уверяет Мэтта, что счастлива и, хотя и скучает, но рада, что нашла здесь свою судьбу? Но ведь она это писала, не зная о том, что возвращение домой возможно. И кто знает, вдруг она и впрямь захотела бы попробовать вернуться. Не одна, конечно, а вместе с князем и дочкой. Получилось же это у моего отца с мамой? Получится и у них…
— Что? Что ты на меня так смотришь?
— Да вот знаете…Подумалось тут. Вы уверены, что готовите мое возвращение?
— Селина, о чем ты?
— О том, что события многолетней давности могут повториться. Сейчас вы проложите дорогу к возвращению для себя и своей семьи. Диана будет счастлива, Вы тоже ничего не теряете. А я, как и мой отец когда-то, стану лишь инструментом, ключиком к заветной дверце. Вы ведь уже знаете, что вернуться может не один человек, а несколько.
Сивинд смотрит на меня долго-долго, а потом, не говоря ни слова, обхватывает голову руками в отчаянном жесте и быстро выходит из шатра, оставив меня в полном недоумении.
Глава 19
Мазе находится на границе срединных и северных земель, поэтому традиции, обычаи и верования здесь смешиваются в причудливое действо. Наш караван встречают, протягивая цветущие ветви незнакомого мне дерева со сладко благоухающими бледно-сиреневыми соцветиями. Цветы повсюду: украшают балконы и двери, вплетены в прически женщин, лепестками усыпаны площади. В то же время всюду присутствует атрибутика поклонения близкому Северу — уж, не знаю, как отдельному божеству или просто как стороне света: изображения снежинок, ледяные кристаллы на окнах, каким-то чудом не тающие под мягкими лучами солнца, белые барельефы и колонны с резными изображениями зимних пейзажей. Лето и зима — две противоборствующие силы, которые в Мазе гармонично уживаются.
Мне любопытно наблюдать за местными жителями, чем-то напоминающими викингов: они рослые, широкоплечие, с льдистыми глазами и светло-русыми волосами. Если в княжестве Сивинда я чувствовала себя чужачкой, то здесь, скорее, выделяются из толпы смуглые и темноглазые спутники князя. Нас приветствуют, как мне кажется, с искренней радостью, что неудивительно: между границами двух княжеств лежит множество других земель, которые спасали Мазе и Побережье от столкновений. Зато, в силу разности рельефа, природы и промыслов им теперь есть, что предложить друг другу.
И все же меня не оставляет ощущение времени, которое тратится впустую. День на отдых, день на переговоры, день на приемы и всяческие развлечения. Сколько мы пробудем здесь? Каково это — кружиться на балу среди улыбающейся знати и чувствовать, как внутри все сильнее сжимается пружина. Мне нет покоя в комнатах с богатым убранством, меня неудержимо тянет обратно, на открытое всем ветрам пространство. Но как объяснить это князю?
Я понимаю, что загнала его в ловушку своими подозрениями. Что бы он сейчас ни сказал, как бы ни поступил, я невольно рассматриваю это сквозь призму его прошлого. Доверие ушло, уступив место настороженности. Если честно, я не очень верю в то, что сказала ему про повторную попытку бегства из иномирья. Не похож он на человека, планирующего уход. Но, с другой стороны, отец тоже верил ему, считал другом и наставником. И что в итоге?