Интересно, если собрать все ветра, я смогу уловить его ауру среди всех, отличить от других? Вряд ли, конечно, ведь моим подчиненным несть числа. До сих пор я призывал себе только восемь главных, у каждого из которых ветвятся ветра-сыновья и внуки, ветра-слуги. И потом, если он принял развоплощение, то человеческого в нем уже нет, нечего там считывать. Что ж, что бы ни натворил он в своей прежней жизни, каждый заслуживает права на забытье. Дует сейчас где-нибудь в отдаленном уголке, не помня ни о великой власти, ни о великом преступлении, ведь на его счету двенадцать погибших, что умерли во сне. Ладно, я уже почти не сержусь на него за то, что бросил меня одного, в неведении. Сейчас я даже горд, что смог справиться, ведь, по словам Смотрителей, я достойно освоился в новом мире.
То ли еще будет! — впадаю я в эйфорию, теперь, когда знаю, как открывать порталы в любом уголке мира, изгоняя разыгравшиеся бури, прямо на остров, к междумирью. И когда знаю, что могу оборачиваться птицей или призвать из заоблачных сфер пегаса, чтобы парить над миром, не теряя физического восприятия. Теперь, когда, как и остальные, я могу подчинять себе камни, наполняя их памятью и знаниями.
Еще путешествуя по миру вскоре после вступления в права, я заметил, что почти все верования и ритуалы не только у людей, но и у Смотрителей, завязаны на шейных амулетах. Ведущую роль, конечно, играют золото и жемчуг, как символы Творца-солнца и Сомнии-луны. Там, где их в избытке, как на вверенном мне побережье, их используют для обозначения всех важных циклов жизни. Жемчужное ожерелье дают при рождении, во время свадеб и при вступлении девушек в брачный возраст, его же — возвращают в храм после смерти. А здесь, во владениях Игниса, пронизанного златоносными жилами, даже в самом невзрачном горном селении носят золотые цепочки с кулонами в форме языков пламени или солнечного лика. Среди камней же отдают предпочтение рубинам.
На побережье, подвластном Акве жемчуга меньше, и он предназначен лишь для служений в храме, но зато там носят аквамариновые подвески, подобно той, что досталась Нире от отца. Блеск и нищета — пропахшие рыбой люди с алмазами на загоревших шеях. У подданных Акве есть и ритуал — бросать в воду камни с ожерелья умершего, вспоминая самые светлые моменты из его жизни, что по поверью приносит покой и освобождение от скорби по ушедшему.
В срединных же землях основным почетом пользуется яшма. Что касается моей стихии, то не зря, оказывается знак молнии, отправленный за невестой, застывает хрустальной звездой. Если я хочу усилить свое влияние, мне достаточно вызывать из глубин острова залежи горного хрусталя и украсить ими главный зал белой башни, чтобы камни впитывали энергетику и помогали мне усмирять стихию изначальную.
В общем-то, теперь я понимаю, каким был дураком, летая по свету и растрачивая колоссальную энергию на усмирение ураганов. Неудивительно, что стихия изначальная так обрадовалась единственной и, надеюсь, последней жертве в лице Рины. Каждый раз, перевоплощаясь в поток, я невольно будил спящее чудовище, на миг открывая ему память о временах прежней свободы. Будил, не обеспечив при этом должной безопасности в виде тех же поглощающих кристаллов. Сейчас я готов рвать на себе волосы от досады за бездумно растраченную энергию и риск, которому я, сам того не ведая, подвергал равновесие. Вообще удивительно, что за время моего правления, все удержалось в шаге от катастрофы! А теперь выясняется, как много есть способов удержать стихию на коротком поводке, не растрачивая себя. Черт, да даже повесь я пару колокольчиков над порогом своего дома, уже облегчил бы себе задачу!