Похоже, это и есть мое главное испытание: видение из будущего, которое я еще не готов принять. Я чувствую, как, несмотря на жар, окружающий меня, по спине проходит предательский озноб испуга. Я ведь могу просто пройти мимо? Пройти и не узнать, что сейчас решается за меня? Я делаю шаг за шагом, но взгляд, как магнитом, притягивает яркая картинка.
Двое. Смотритель и его нареченная. И золотистое сияние меж ними, как шарик в ладонях Сомнии и Творца на самой первой картине. Это ребенок. Первый ребенок в истории этого мира, который родится в союзе Смотрителя и смертной женщины. От золотистого шарика разбегаются во все стороны радужные пульсирующие нити. Миг — и нить причудливым узором вплетается в яростно пляшущую огненную завесу, заставляя ее опадать. Миг, и нить проходит по краю пенных волн, стягивая их в мерно колышущееся покрывало. Миг, и она вплетается в раскачивающиеся кроны вечнозеленых деревьев, и те вновь устремляются ввысь, неподвижные и величественные. Миг — и раскручиваются спирали вихрей, уже готовых стереть с лица земли все живое.
Нить все раскручивается, пронизывая и прочно сшивая все прорехи материального и стихийного мира. Ребенок, которому предстоит спасти мир, избавив его от новой войны обезумевших стихий. Значит мы, Смотрители, не справимся с новой силой? Значит, после явления третьей луны нас ждет катастрофа? Я понимаю, что не решаюсь сформулировать главный вопрос. Отгоняю видение, как назойливое насекомое. В иной ситуации я бы только обрадовался известию о том, что мне уготована радость отцовства. Но не сейчас. Но не так. Кому по плечу ноша подобного предсказания? Предсказания о том, что его ребенку уготована роль спасителя мира!
Растерянный, я выхожу из галереи, но даже поток свежего прохладного воздуха не в силах вернуть мне стойкость духа. Игнис уже ждет, положив ладонь на знак Смотрителя. Я знаю, он томится от неведения, ведь узнавать — это главная движущая сила в его жизни. Но он не спросит, а я не скажу. Знание, предназначенное лишь мне. Главное испытание. Что, интересно, увидел каждый из них в последней нише? Этого мне тоже не узнать.
Клятву и слияние мне хватает сил провести, не нарушив ни словом, ни жестом. А потом я улетаю. Улетаю впервые птицей, а не потоком, надеясь, что боль в крыльях поможет мне отвлечься от того стихийного ужаса, что поселился теперь в моей душе.
Оказывается, парить в воздухе и маневрировать, ловя восходящие потоки, не менее прекрасно, чем пребывать в стихии. К тому же, мне теперь доступные звуки — гул ветра, крики пернатых собратьев, удивляющихся странному новичку, а, когда снижаюсь, чувствую и размеренное дыхание океана. Блики на его поверхности мешают мне, и на мгновение я пугаюсь, что не смогу справиться с новым телом, в котором смещен центр тяжести. Игнис прав — эксперименты с перевоплощением физического тела открывают совершенно иные перспективы!
Я кружу и кружу над островом, пытаясь поймать подходящий момент, пока не вижу Бриза, вышагивающего от моего дома к берегу. Он поднимает голову и машет мне рукой, и тогда я снижаюсь. Вот и проверим, насколько безопасно будет мое обратное превращение. Бризу-то ничего не сделается, он и в мой поток научился встраиваться без особого ущерба. Зато я буду знать, сколько энергетической отдачи идет от моего нового облика.