— Всё нормально? — с ходу спросил я у телепата.
— Не совсем… — сухо ответил он и повернулся вполоборота, чтобы видеть одновременно и нас, и мониторы.
Глава 33 Два совета
Эйни и Мяч продвигались к инженерным отсекам, то и дело встречая следы противостояния террарианцев в рамках локально развязанной войны Спирита и Тирипса. Везде были свежие кровь и останки, бои явно только-только закончились. Иногда встречались и раненые, не добитые кем-то из воюющих сторон. Тест на «свой-чужой» был прост: произнести слово «Спирит». Если тело начинал бить тремер, то перед тобой враг, если ничего не происходило, то вызывался медицинский дрон, который и оттаскивал раненного в опен-спейс столовой, где теперь находился военный госпиталь.
— Мяч, вы почти пришли. — сообщил по спирит-каналу Чак, глядя глазами кота и иногда сверяясь с картами в рубке.
— Плохо начали войну, — пробурчал Мяч. — Надо было еще и инженерные отсеки захватить, а то какая-то чушь получилась: у нас рубка, но никуда лететь мы не можем потому, что они, видите ли, повредили двигатели.
— Нормально начали, — возразила лисодевушка, вглядываясь через прицел лучевой винтовки в каждый труп, каждую неровность на стенах и вообще во всё, что вызывало хоть какое-то подозрение. — Захвати мы с самого начала двигатели, воевали бы и против адептов, и против машин, а так это они в осадном положении. Да и потом, зачем тебе куда-то лететь? Ты же Странник. Шагни — и всё. Чак, ты был на Земле, как там?
— Всё так же. Цветёт и пахнет. Мы особо не задерживались, добыли Генезис — и обратно, — проговорил Чак, всматриваясь в магический мир коридоров. — Шагать на такие расстояния утомительно: в глазах рябит.
— Так, вижу выжившего! — прервала его Эйни.
Выживший — судя по всему, раненый, — в полусидячем положении опирался о стену с иллюминаторами. Его черно-рыжая роба, которую носили инженеры, плавно перетекала в неестественно объёмную лужу крови, растёкшуся вокруг. На голове у человека был гермошлем с запотевшими следами дыхания, будто он только что работал в открытом космосе, где его и настигла проблема отведения углекислого газа.
— Еще один, — выдохнул Мяч подходя к раненому.
— Аккуратно, я его не вижу, он отрицательный! — шепнула в спирит-канал Эйни.
— Он ранен и один. Что может случиться? — удивился Мяч и, наклонившись, постучал в запотевший изнутри шлем.
— Ау? А где все ваши?
— А ты и есть Странник? — еле видимо шелохнулся раненый.
— Ты бы тоже мог быть на нашей стороне, но, видимо, уже не успеешь, — покачал головой Мяч, прижав к груди инженера лезвие катаны.
— Без меня вы не почините двигатели, — прошептал тот.
— Не боги горшки обжигают! — ответил Мяч и уже собрался надавить на оружие, как человек разжал кулак правой руки, в котором тут же что-то механически щелкнуло.
Пространство, затрещав, хлопнуло. Боковая стена с иллюминаторами сама собой разобралась и вырвалась в открытый космос. Мощное давление внутри корабля образовало воздушный поток, подхватило Эйни и Мяча и вынесла их прочь. Системы «Обамы-первого» тут же аварийно забаррикадировали шлюзовые двери, как случается всегда во время разгерметизации отсеков кораблей.