— Наша база спрятана, отрицательные не найдут Генезис, и вовсе не нужно делать всё то, что ты задумала, — Чаку не нравилась сама предлагаемая идея, но ничего кардинально аргументирующего не приходило в его голову.
— Вас сдадут свои же. Видящие Спирита без проблем обнаружат вашу базу и предадут вас вражеской Десятке или вообще Тридцатке, и всё будет кончено. Таково наиболее вероятное будущее.
Чак чувствовал, что Самалит не лгала. Уход в иной мир был для неё единственным приемлемым путём решения надвигающейся проблемы.
— Постарайтесь сделать всё быстрее. Ваши и наши не будут ждать, — печально кивнула волчица и с неожиданной грустью побрела вдоль шведского стола.
Чак и Эйни молчали, наблюдая, как изящно отдаляется глава волчьего клана. Самалит сказала им то, чего не могла сказать через коммуникаторы, не могла доверить никому из своих волков, не могла открыться даже своей дочери. Она снова играла. Играла потому, что её жизнь вопреки её воле кто-то большой кинул на мировую рулетку во имя равновесия между Спиритом и Тирипсом.
Глава 3 Кому ОНО нужнее?
Слова Иома крутились у Чака в голове:
«У нас не принято убивать просто так, даже если он отрицательный. На этом держится весь Земной мир».
Слова же Самалит противоречили той мысли, как огонь противоречит воде:
«Убьёте мага в этом мире, завладеете зеркалом, убьёте мага в том мире, покажете положительной Самалит голограмму-послание».
С одной стороны, это говорили положительный и отрицательная. С другой, не было ли это снова частью большой игры?
Чак наложил заклинание невидимости на себя и Эйни ещё в тот момент, когда они вышли из общего зала — невидимость от взоров людей, от слежения машин, от заклинаний, от прямого и периферического наблюдения. Опыт научил мага прятать вещи и людей так, чтобы как минимум у такого же специалиста, как он сам, трижды сломалась бы логика в попытке отыскать хоть какие-нибудь следы передвижения. Также Вульфен спрятал устройство, данное Самалит, в контейнер, глушащий входящие и выходящие сигналы, и на всякий случай прикрыл магией и его. Вдруг кто-то будет искать именно этот предмет. Кто-то мог бы сказать: «Паранойя!», Чак бы назвал такую щепетильность желанием жить.
— И что ты думаешь по всему этому поводу?
Покидая здание Альффэмили, Эйни держалась за руку Чака, будто боялась упасть, хотя ни девушка, ни парень сегодня не прикоснулись к алкоголю. Вечер, который был устроен, чтобы развлечь волков, вовсе не принёс героям межклановой войны ни развлечения, ни даже банального переключения ума на другой род деятельности.
— Я познакомился с твоим отцом, но Генезис я им отдавать не планирую. Слишком серьёзное оружие, чтобы оно находилось в чьих-то руках.
Чак вынырнул сознанием из паутины магических циклов и снова был в этом мире. Виски парня давило — повышенная невидимость отводила глаза всем кому ни попадя.
— Это я поняла, а по поводу Самалит?
— Идея с перемещением сквозь зеркала сумасшедшая, но ведь как-то маг, копия Т-пятого, смог сюда пройти? Если мы на это решимся, то вовсе не обязательно убивать отрицательных, чтобы не развязать новую войну, — сформулировал свою мысль Чак.